Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 59)

– Мне нужно поспать немного, – говорю я.

– Мне нужно воды, – говорит мама.

Я иду на кухню, достаю стакан и приношу ей воды из кулера, который у нас стоит из-за тригалометана. В Филадельфии были случаи с тригалометаном в водопроводной воде, а мама избегает рака, когда не работает. А кто не избегает?

Пока вода льется из кулера в стакан, я слышу, что десятилетняя Сара говорит с мамой, но не могу разобрать слова. Когда я возвращаюсь в гостиную, они обе сидят на диване.

– Мы идем в кино! – говорит десятилетняя Сара. – Ты можешь пойти с нами. А можешь поспать, если хочешь.

Я смотрю на маму.

– А это не странновато? – Я перевожу взгляд на десятилетнюю Сару. – Тебе разве не нужно быть дома до темноты?

– Я знаю, кто она, – говорит мама.

Я не отвечаю.

– Как я могу не узнать собственную дочь?

События развиваются слишком быстро. И я перестала думать о том, насколько все оригинально, потому что вот она, оригинальность.

Это – оригинально.

Мехико – День Пятый I – Детский клуб

Мы стояли у омлетной стойки на утреннем шведском столе – я, папа и Брюс. Мама предпочитала завтракать мексиканским йогуртом и свежими фруктами. Пока что никто из нас не схлопотал Месть Монтесумы, но фруктам мама доверяла, хотя в путеводителях сказано избегать фруктов и овощей, потому что их моют водой из-под крана.

Мы с папой уже заказали свои омлеты. Папа спросил:

– Брюс, что будешь добавлять в свой?

Повар стоял в ожидании, но Брюс не отвечал.

– Он будет то же, что и я, – сказал папа.

Когда мы с полными тарелками отошли от омлетной стойки, папа повернулся к Брюсу и сказал:

– В чем дело, черт тебя побери?

Брюс не ответил. Это было для него нехарактерно. Как будто в Мехико с Брюсом что-то произошло. Не знаю, что его изменило: вранье, правда, водоросли или падучие звезды, но на пятый день Брюс стал другим, не таким, каким был в первый.

Папа хвастливо заявил, что зарезервировал два зонтика на пляже. До пятого дня он резервировал только один, потому что мама сказала, что невежливо занимать слишком много места, когда мы и так нарушаем правила. Но на пятый день папа пошел до конца. Он сказал: «Я заплатил за то, чтобы посидеть на пляже с моей семьей». Он теперь разговаривал совсем как все остальные эгоистичные сволочи в отеле, только, когда он сказал «моя семья», это звучало не так, будто он нас любит, а будто нами владеет.

Посередине завтрака Брюс спросил:

– Какие у нас на сегодня планы?

Мама не ответила, потому что за планы отвечал папа.

Папа не ответил, потому что хотел отплатить Брюсу за недавнее молчание.

Я сказала:

– Я хочу поплавать, но потом поделать что-нибудь еще.

– А какие есть варианты? – спросила мама.

– Я видела в расписании, что сегодня после обеда будет турнир по пинг-понгу и всякое такое. Разные игры и прогулка на природе.