Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 52)

Когда-то я хотела стать художником. Теперь я просто хочу быть человеком. Шестнадцати лет.

Не вижу в этом ничего плохого.

Не вижу в этом ничего печального.

– Сара?

Это десятилетняя Сара.

– Я хочу проводить тебя домой, – говорит она.

Я не знаю, сколько сейчас времени, но явно слишком поздно для того, чтобы десятилетняя девочка гуляла по Филадельфии.

– Уже поздно, – говорю я.

– Я хочу проводить тебя домой, – повторяет она.

Мы держимся за руки как сестры, и она идет со мной обратно на рынок, через мост, по парку и на 17-ю улицу. Она ничего мне не говорит. Когда мы встаем у входной двери, она шепчет: «Увидимся завтра». Она даже не смотрит мне в глаза. Глядя, как она идет на восток к Ломбардской улице, я чувствую ее стыд. Она думает, что я лузер. Она думает, что у меня уродская прическа, никаких планов на будущее и никаких воспоминаний о том, что случилось в Мехико.

Я стою на месте.

Я человек. Мне шестнадцать лет.

Я скучаю по брату.

Этого должно быть достаточно.

Мехико – День Четвертый II – Все небо сразу

Мама с папой вернулись в номер после романтического ужина, и Брюс попросил отпустить нас прогуляться по пляжу.

Ночь была безоблачная, но мы не узнавали созвездий. Мы искали созвездия, потому что в Филадельфии звезды – индивидуумы. Мы не смогли бы, подняв голову, увидеть ковш Большой Медведицы, или Орион, или Кассиопею – даже с вершины небоскреба Либерти-Ту. Ну, может, если случится авария и вырубит весь свет в городе. Не знаю. Я никогда не видела, чтобы так вырубался свет.

Брюс изучал созвездия, когда был маленький. Он сказал:

– Это Большой Ковш. Медведица. Ursa. Это значит «медведь» по-латыни. – Он прищурился на небо, как будто потерял там собаку. – Других знакомых не вижу.

– Красиво, – сказала я.

Мы сели на песок у воды, и я посмотрела на море и увидела огни далеких кораблей.

Брюс сказал:

– Если ляжешь на спину, чтобы видеть все небо сразу, то, скорее всего, увидишь падучую звезду. Они часто пролетают.

– Никто не видит падучих звезд.

– Потому что не смотрят, – сказал Брюс. – Серьезно. Увидишь, если попробуешь.

Я легла на спину и попыталась увидеть все небо сразу, как он сказал. Он уже успел лечь, так что теперь мы стали брат и сестра, лежащие на песке в Мехико в безоблачную ночь, чтобы увидеть все небо сразу, и ни слова о том, что мама с папой разводятся.

– Почему папа так на тебя злится? – спросила я.

– Не знаю, – сказал Брюс.

– Знаешь, ты просто думаешь, что я слишком маленькая, чтобы со мной про это говорить, – сказала я.

Брюс ткнул пальцем в небо и сказал: