Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 50)

Я воображаемо ложусь подремать, а когда просыпаюсь, решаю, что комната высохла и я могу нанести второй слой. В ногах кровати сидит Сара. Она еще старше.

– Сорок, – говорит она.

– А, – говорю я. – Привет.

– Хочешь поговорить о том, что случилось в школе?

– Нет.

– Я знаю, что ## ####### мисс Смит ########## # Вики.

– И что?

– И то, что такое не закрасишь, – говорит она.

А я думаю, могу. Я думаю, что могу закрасить то, что видела, и развидеть это, и никому не рассказывать. Я думаю, что обязана это делать.

– Ты боишься что-то говорить, потому что будет их слово против твоего? – спрашивает Сара.

– Ты же я. Ты сама знаешь.

– Ты неправа. По ней плачет увольнение. Поверь мне. Вики не первая и не последняя.

Я застываю, глядя на нее. Она спокойна. Как будто мягче. Добрая и не собирается издеваться, как двадцатитрехлетняя Сара. Эта Сара выглядит так, будто может нарисовать хоть тысячу груш. Ей плевать на модные туфли – сейчас на ней разношенные ботинки. Она рассказывает мне о мисс Смит из будущего. Полезней было бы дать мне выигрышный номер в лотерею.

– Я не хочу в это ввязываться, – говорю я.

– Сколько мерзостей происходит потому, что люди не хотят ввязываться?

– Мама с папой меня убьют.

– Мама тебя зауважает. Папа вообще малозначительный.

Она все еще спокойна. Я не знаю, что сказать.

– Как ты сюда попала?

Она встает, открывает окно и слезает вниз по пожарной лестнице.

Я оглядываюсь на свои уродливо-зеленые стены и решаю, что без второго слоя не обойтись. На этот раз я иду по часовой стрелке, и к ночи, когда просыпается мама, я покрасила всю комнату. Я избавилась от желчи.

У себя в голове я теперь живу внутри ванильного молочного коктейля.

Я надеваю новую одежду на себя пятидневной свежести. Я решаю, что не схожу с ума. Мне не нужен психолог. Я решаю, что я художник внутри торнадо, которое меня не отпускает.

Прошло шесть дней. Я все еще не хочу видеть десятилетнюю Сару. Я все еще не хочу говорить о Мехико. Я хочу поделать что-нибудь интересное и веселое, но я понятия не имею, что такое веселье. Я серость, которая меня заразила. Такое случается, знаете?

Достаточно

(Снова Торнадо)

Я выхожу из дома через заднюю дверь.

Папа был бы вне себя, если бы узнал, что я в полночь гуляю по 17-й улице. Это – искусство. Я даже не беру с собой перцовый баллончик. Не беру ни телефон, ни кошелек. Мама в двадцати кварталах отсюда собирает людей по кусочкам. В субботу приемный отдел скорой наверняка забит. Я дохожу до площади Риттенхауз и сажусь на скамейку. Я решаю, что сегодня буду спать здесь.

Я нахожу скамейку поудобнее – хорошо освещенную, но в стороне. Я ложусь на нее и пытаюсь заснуть, но на каждый звук шагов приоткрываю глаз.

Я делаю глубокий вдох, потом еще один, потом еще один. Я думаю: если у меня лопнут легкие, я не смогу никому рассказать про мисс Смит и Вики. Я думаю: если у меня лопнут легкие, мне не придется никому рассказывать про мой головной убор и как я расплакалась, когда его нашла.