Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 34)

Мама: Я думаю, что, давя на Сару, чтобы она вернулась в школу, ты делаешь только хуже.

Папа: Она бунтует. Ей нужны четкие границы.

Мама: У нее раньше никогда не было проблем. Может, ей просто нужно с кем-то поговорить.

Папа: Разговоры – это к тебе.

Мама: (тишина).

Папа возвращается к себе. Я стою у открытого окна в своей комнате. Сейчас вечер воскресенья. Машин мало. Никто не разговаривает. Собаки не лают. Дети не играют по соседству. Нечего слушать.

В 6:30 я стою у входной двери и прощаюсь с мамой, которая отправляется на работу, уже в медицинской форме. Мама всегда носит однотонную форму. Она говорит, что все эти цветочки и мультяшки – для дневных медсестер.

– Подумай насчет школы завтра, – говорит она мне.

– Подумаю, – вру я.

– А еще твоя подруга придет на ужин! – говорит она. – Жду не дождусь, чтобы с ней познакомиться!

Я не знаю, что на это сказать, и просто киваю.

– Может, достанешь свой альбом и нарисуешь мне комикс какой-нибудь? – предлагает мама. – Что-нибудь, где мы с тобой как-то развлекаемся.

Мне хочется сказать ей, что она звучит как мама шестилетки, но я вижу, что она старается, и просто говорю: «Попробую», – хотя я никогда в жизни не рисовала комиксов.

Обнимая меня, она шепчет:

– Может, на этой неделе сходим в музей или еще куда-нибудь? Пообедаем в кафе. Развлечемся.

Она уходит и не видит, как у меня на глаза наворачиваются слезы. И хорошо, потому что я сама не знаю отчего. Может, потому, что теперь ей приходится такое проговаривать – насчет развлечения.

Мои прогулы сбили ее с толку, но она выправляется, потому что она медсестра в однотонном халате. Она сегодня идет в приемную скорой помощи и не знает, чего ждать. Она мастер неожиданностей.

Иногда ее ждут студенты с простудой. Иногда – припадок без видимой причины или покрытая порезами Джейн Доу. Иногда – маленькие дети, которые сломали ногу или ключицу или их случайно подстрелил из пистолета кто-то из кузенов. Мама запускала руки в грудь человеку и заставляла сердце продолжать биться. Маме приходилось привязывать к кровати пьяниц, которые в нее плюют. Маму не волнуют планы, потому что мама очень часто видит, как необратимо и внезапно они могут поменяться в три часа ночи.

Мы с твоей мамой

Папа сидит на диване и смотрит бейсбольный матч. Мои треугольники все еще на месте. Кусочек салфетки, который я прилепила на самый маленький треугольник, тоже на месте. Когда камера смотрит из-за плеча отбивающего, салфетка загораживает правое поле. Папе, кажется, все равно. Сколько кусочков салфетки мне надо прилепить на экран, чтобы он отреагировал? Я решаю, что ответ – пять.

Я сажусь на диван и на куске бумаги рисую пустую рамку для комикса. В нем пять панелей. Я решаю в каждой рисовать что рисуется. Не думая, не планируя. Просто рисую, прямо на диване рядом с папой.

На первой панели торнадо.

На второй панели моя семья – вся, включая Брюса.

На третьей панели торнадо врезается в мою семью.

На четвертой панели снова просто торнадо, но, как с торнадо Кармен, я вижу в нем много всего. Мисс Смит, моя учительница рисования. Предположительно Эрл. Орегон тоже. Два юриста и судья.

На пятой панели – мы с мамой в три часа ночи. Впереди крупно нарисованы часы. Мы с мамой – крошечные фигурки вдалеке, и мы меняем планы.

Я понятия не имею, что значит этот комикс. Маме я его уж точно показывать не планирую.

Реклама. Одна из тех, которые дико громкие, как будто чем громче реклама, тем больше вероятность, что мы купим то, что в ней продается.

Папа перекрикивает рекламу вместо того, чтобы уменьшить громкость.

Он говорит: