Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 31)

– Почему? Тебе же почти двадцать.

– Ты же знаешь, каково это, когда они сердятся, – сказал он. – С возрастом тут ничего не меняется.

– Я думаю, тебе надо делать, как ты сам хочешь, – сказала я.

Он не ответил. Просто сидел, глядя на воду:

– Господи, вода тут мерзостная.

– Знаю.

– А в бассейне полно пьяных.

– Ага.

– Отвратный отпуск получается, – сказал Брюс. – Спорим, папа просто выбрал самый дешевый отель и даже не взглянул на отзывы.

– Не думаю, что он планирует плавать.

– Поплыли обратно?

– А наш час уже закончился? – спросила я и посмотрела на солнце, как на часы.

– Я просто хочу уже смыть с себя эту дрянь. – У него к рукам прилипли кусочки коричневых водорослей. Я оглядела себя. Та же картина.

Мы начали снова грести по крутым волнам. Путь обратно был чуть легче, чем туда.

– Почему ты хочешь бросить колледж? – спросила я.

Брюс перестал грести, и каяк закружился на месте, пока я тоже не остановилась.

– Просто это как-то бессмысленно, – сказал он.

– Я думала, ты хочешь стать психологом, – сказала я.

Он посмеялся:

– Мне кажется, мне нужно сходить к психологу, а не им становиться.

Мы догребли до берега, сдали наши жилетки и пошли к пляжному душу сполоснуться. Брюс сказал, что ему водоросли попали в плавки, и попросил сказать маме с папой, что он пойдет примет душ в номере. Я вернулась к нашему соломенному зонтику и все доложила. Мама сказала:

– Ты разве не пойдешь еще купаться, солнце?

Мне хотелось сказать ей, что там не вода, а унитаз, но решила, что это слишком грубо, – папа сидел прямо там. Так что я сказала: «Ага» – и вернулась в воду. Я закрыла глаза. Я вообразила рыбок и поздоровалась с ними. Они поздоровались в ответ.

Вечером за ужином я вообразила, что мне нравятся тако с морепродуктами и водянистая фасоль. Брюс ел свою лазанью с «Цезарем». Я рассказала про рыбок, как будто они были настоящими. Я съела три порции десерта, и по дороге обратно в номер мы остановились сфотографировать полуметровую игуану. Мы все заснули сразу же, как только легли в постели.

День второй: окончен. День второй: приключение на каяках, купание в туалете, сукины дети.

Треугольники

В воскресенье мама просыпается в четыре часа дня. Для нее это полноценный отдых. Я слышу, как она заходит в душ, пока папа в гостиной полуубирает сидячую зону. Он проходится по поверхностям перьевой метелкой, не обращая никакого внимания на грязный экран телевизора.

Я шла на кухню, но останавливаюсь в дверях посмотреть, как папа пылесосит. Он водит пылесосом в разные стороны и пропускает почти всю грязь. Он даже телевизор не смотрит, его ничто не отвлекает от кусочка салфетки, который лежит на ковре прямо у него под носом, но, не дойдя до него, папа выключает пылесос и ставит обратно в шкаф. Потом он садится в кресло у двери, берет «Таймс» и начинает его проглядывать.

Я все смотрю на кусочек салфетки. Если я вижу его отсюда, папа тоже должен. Он белый, а ковер темно-синий. Человек не может быть настолько ленивым по незнанию. Читая «Таймс», папа ковыряет в носу и вытирает козявку о подлокотник кресла. Я жду, пока он снова засунет палец в нос, и захожу.

– Привет, – говорю я.