Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 8)

— Леви Шанд?²

— Присмотритесь. Это анаграмма.

Я растерялся, взял лист бумаги, ручку и начал переставлять буквы.

— Щедрый конец?³

— Да нет же! Живые руки!⁴ — Дебора сообщила мне свое предположение в отношении загадочного имени.

— А-а-а… — только и смог ответить я.

— Вспомните рисунок на обложке книги «Бытие или ничто», — начала объяснять женщина. — Там две руки, которые рисуют друг друга.

— Хорошо. Но если это вымышленный персонаж, то кто его создатель?

— Мне кажется, что все участники — и Леви Шанд, и Петер Нордлунд — это один человек, — задумчиво произнесла собеседница. — Дуглас Хофштадтер.

Я прогуливался по городу, чувствуя тревогу и разочарование. Несколько дней проторчать в Гетеборге и узнать, что организатор всего это, скорее всего, — профессор, который находится сейчас за несколько тысяч километров отсюда, в Университете Индианы… Дебора предложила еще несколько улик в пользу того, что головоломка — это изобретение шаловливого ума Дугласа Хофштадтера. По ее словам, подобный спектакль был в его духе. У него как у автора бестселлера, известного по всему миру, было достаточно финансов для организации всей этой истории. К тому же он хорошо знает Швецию. Если верить Wikipedia, он жил там в середине 1960-х годов. Да и «Бытие или ничто» сильно напоминало его книги. Например, чисто-белую обложку вышедшей в 2007 году книги «Я — странная петля», продолжения «Геделя, Эшера, Баха».

На самом деле поддельная страница студента Университета Индианы на Facebook и неправдоподобная история о гареме прекрасных француженок звучали совсем нелепо — однако попытаться предвидеть мотивы поступков такого гениального человека, как Хофштадтер, было бы бессмысленно.

Помимо прочего, Дебора была убеждена, что разгадала загадку книг. В ней действительно было недостающее звено, но не чернила, о которых думали многие, а нарциссизм каждого получателя экземпляра, который раскрывался при получении произведения.

— «Я — странная петля» рассказывает именно об этом, — сообщила Дебора. — В ней говорится, что мы проводим собственные жизни, замыкаясь на самих себе, оказываясь в том самом замкнутом круге. Сейчас многие интересуются, почему именно они получили эту загадочную книгу, но при этом говорят не о книге и ее смысле, а о себе. «Бытие или ничто» собрала круг людей и стала для них новым сосудом для самоадресации, — женщина немного помолчала, после чего добавила: — Мне кажется, это и была идея профессора.

«Бытие или ничто» и пакет, в котором ее доставили.

«Я — странная петля» в мягкой обложке

Ее теория звучала весьма правдоподобно — я решил, что ответ и правда найден… Пока через час мне не посчастливилось поболтать по Skype с Леви Шандом — вполне реальным студентом из Университета Индианы.

Он оказался очень симпатичным молодым человеком с черными волосами и меланхоличным взглядом. Парень находился в классической комнате студенческого общежития. Найти его оказалось нетрудно — я отправил ему сообщение на Facebook. Леви ответил практически сразу, потому что был онлайн, а через минуту мы уже смотрели друг на друга в камеры компьютеров.

Он уверял меня в правдивости истории — что на самом деле нашел книги под железнодорожным виадуком и дома у профессора был целый гарем.

— Вы можете в деталях рассказать, что произошло во время вашей встречи? — уточнил я.

— Я сильно волновался, потому что знал, к какой знаменитости иду, — ответил Леви. — Дверь открыла красивая девушка-француженка и попросила подождать. Я заглянул в комнату и увидел еще несколько дам.

— А вы не помните, сколько их было?

— Минимум шесть, причем самые разные — брюнетки, блондинки… Они расположились между кухней и столовой. И все были просто прекрасны!

— Это правда? — спросил я.

— Может, не француженки, а бельгийки.

— А что случилось потом?

— Из кухни вышел профессор — очень худой, но на вид вполне здоровый. Харизматичный. Он взял у меня книги, поблагодарил, и я ушел. Это все.

— Вы утверждаете, что все это правда?

— Да, каждое слово, — ответил Леви.

Но все-таки что-то было не так. И история Леви, и теория Деборы выглядели правдиво лишь в том случае, если Дуглас Хофштадтер — какой-то легкомысленный, не очень умелый шутник. Однако все факты, которые я о нем собрал, говорили об обратном. В 2007 году корреспондент The New York Times Дебора Соломон брала у него интервью и задала несколько провокационных вопросов. В своих ответах профессор показал себя весьма серьезным, а иногда даже нетерпеливым человеком.