Джон Кабат-Зинн – Выход из депрессии. Спасение из болота хронических неудач (страница 63)
Проводив навещавших ее детей, Мария занималась уборкой. Детям было уже за двадцать, и они уехали из дома несколькими годами ранее, чтобы работать и учиться в колледже. Многие их вещи все еще оставались в доме как напоминание, что им тут всегда будут рады. Этим утром, отпраздновав в выходные ее пятидесятилетие, они ушли на вокзал; их разговоры и смех стихли, когда они скрылись за поворотом. Мария должна была вскоре идти на работу, но подумала, что стоит немного заняться грязным бельем и убрать в одной из спален. Войдя в комнату сына, она почувствовала грусть и одиночество. «Нет, — сказала она, — я не могу быть такой чувствительной; я должна быть сильной. Грустить глупо». Через минуту чувства схлынули; Мария сняла с постели простыни, взяла корзину с мусором и спустилась по лестнице.
Она привыкла именно так обращаться с любой трудной эмоцией; этим способом она всегда справлялась с тяжелыми ситуациями в своей жизни. Эта стратегия, казалось, работает хорошо, но теперь это привело к тому, что она была отрезана от своих чувств. Она боялась испытывать любые эмоции, боялась, что это ее погубит. Она стала чувствовать, будто отгородилась от самой себя и от тех, кого она любит. Она постоянно чувствовала себя несколько изолированной, никогда в действительности не общаясь с другими без самоконтроля и чувствуя, что постоянно продумывает свою линию поведения. Особенно ее беспокоила появившаяся постоянная усталость без каких-либо веских причин.
Ей казалось, что если она когда-нибудь начнет плакать, то не сможет остановиться; что будет оплакивать весь мир, все и всех, кого она потеряла за свою жизнь, свои неверные решения, своих потерянных детей, свои неосуществленные замыслы. Этим она поставила бы себя в неловкое положение и сама бы себя подвела; это было бы постыдно, и она не смогла бы себя контролировать. Она уже давно научилась избегать этой опасной и неизведанной территории — собственных эмоций.
Несколькими неделями ранее Мария записалась на нашу программу направленного внимания. Ей понравились мысленное сканирование тела и йога, но дыхательная медитация давалась ей с большим трудом.
Разум продолжал блуждать, поэтому она во время практики беспокоилась и не считала, что эта практика будет ей сколько-нибудь полезна.
Затем настала четвертая сессия. Инструктор проводил медитативную практику, начинающуюся с концентрации на дыхании и с последующим расширением поля осознавания вокруг дыхания, включая чувство тела как единого целого. Сначала Мария не осознавала никаких телесных ощущений. Затем она отметила чувство чего-то неприятного, легкое ощущение вокруг верхней части желудка, прямо под грудной клеткой в центре тела. Ощущение не было ни сильным, ни неприятным, но оно присутствовало там: какое-то чувство пустоты, слегка тянущее по краям, на котором неприятно концентрироваться, но интересное, так как раньше она его не замечала. Пока она держала в осознавании этот набор ощущений, она осознавала образ своих сына и дочери, затем образ их опустевших комнат в ее доме. Ощущения прекратились, и после этой сессии она впервые в жизни чувствовала себя скорее заинтригованной неприятным чувством, а не напуганной им.
Теперь, спустя несколько дней, в своем пустом после отъезда детей доме она выкинула мусор из мусорной корзины и поднялась по лестнице, чтобы вернуть ее на место. Она опять почувствовала волну грусти. Но в этот раз Мария не отгоняла ее, а позволила себе присесть на край кровати и настроиться на все без исключения чувства, волнующие ее тело. Она осознавала то чувство под грудной клеткой и чувствовала усталость в руках и ногах. Она подержала эти ощущения в осознавании и впервые смогла достичь ощущения пространства вокруг них, как будто двигался воздух — под этими ощущениями и над ними. Она заплакала, но не пыталась прекратить это. Почувствовала себя одинокой, но не пыталась отрицать это. Почувствовала злость на себя и на мужа, но не ощущала, что чувствовать так — неправильно. Она рыдала, но не чувствовала себя ни бесконтрольной, ни контролирующей происходящее — проблема контроля, казалось, не имела к происходящему никакого отношения. Должно быть, прошла минута или две, и ее плач изменился: были моменты тишины и спокойствия, затем еще немного слез и снова спокойствие. Каким-то образом она почувствовала умиротворенность, хотя ничего не изменилось. И она больше не боялась. Она встала, поставила корзину для мусора в угол и стала собираться на работу.