Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 73)

Афоня поначалу было набычился, но трезвый расчет взял вверх. Ссориться с князем, после того как Новгороду с таким трудом удалось его вернуть, было бы крайне неосмотрительно.

Новгородская старшина нуждалась в Александре куда больше, чем он в ней. Гордый боярин окинул взглядом собрание и понял, сейчас его никто не поддержит. Тогда он опустил глаза к полу и согнулся в поклоне.

— Прости, князь, ежели сказал что, не подумав! — Он приложил обе ладони к груди. — Прости! И в мыслях не было обидеть тебя!

Маленькая победа улучшила настрой Александра, и он снисходительно глянул на меня.

— Так чего ты хотел… — Он покопался в памяти и вспомнил мое имя. — Фрязин! Говори, мы слушаем.

Он обвел рукой боярские скамьи, показывая, что не отделяет себя от присутствующих.

«Ну слава богу! А начать с этого нельзя было!» — Мысленно ерничаю, но начинаю уверенно излагать свою мысль.

— Чтобы принять правильное решение, надо понять причину происходящего. — Перевожу взгляд с князя на бояр и задаю общий вопрос. — Разве вы не задавались вопросом, почему ливонцы так легко взяли Изборск и Псков?

Держу паузу, но не давая никому встрять, отвечаю сам.

— Потому что это не завоеватели пришли в Псков! Это возвратился свой князь, у которого на Псковской земле по-прежнему очень много сторонников. А то, что он немцев с собой привел, так и что⁈ Князь волен нанимать себе дружину, где хочет. Ярослава Мудрого вон тоже варяжские мечи на стол Киевский сажали.

Александр недовольно нахмурился.

— К чему ты это говоришь, Фрязин⁈

— Я к тому, что пока Ярослав Владимирович в городе, псковичи будут за него сражаться. — Держу взгляд князя, не отводя глаз. — Но это скоро изменится, и князь Ярослав уедет из Пскова.

— Откуда знаешь⁈ — С места выкрикнул Афоня, и все собрание вперилось в меня вопросительными взглядами.

Откуда знаю, я им сказать не могу, но в памяти у меня четко стоят строки из летописи, что Ярослав Владимирович покинул Псков еще до взятия города русскими войсками. Он уехал в поместье Медьвежья Голова под Оденпе, дабы решить семейную драму. Там его сын от первого брака с немкой убил его нынешнюю русскую супругу.

Не реагируя на выкрики, смотрю только на Александра.

— Он уедет, у меня есть достоверная информация. Уедет в середине февраля.

Молодой князь сидит молча, и я решаю надавить.

— С отъездом Ярослава в Пскове начнется смута. Там и так еле терпят ливонские грабежи и насилие. Не будет князя, не будет повода и терпеть, а все его приспешники попрячутся по норам. Думаю, в таких условиях немцы держаться за город не станут, побояться того, что воевать придется на два фронта. Нам даже штурмовать город не придется.

Взор Александра смягчился, но недоверие в голосе осталось.

— Складно излагаешь, Фрязин! А что ежели мы время упустим, а к ливонцам, пока мы чухаемся, подмога подойдет?

Я к такому вопросу готов и отвечаю с ходу.

— Подмога к Пскову может только со стороны Копорья прийти. Там сейчас все силы ландмейстера Андреаса фон Венвеля, и ежели мы дорогу ему перекроем, то никакой помощи немцам во Пскове не дождаться.

Вижу, Александр серьезно задумался, и дожимаю его.

— У ландмейстера ныне тоже большие проблемы. Он рассорился с датским ярлом Густавом Харремандом, и датчане ушли из Копорья в Ревель. Ливонцы там одни остались, и сил у них немного. Думаю, сейчас самое время по ним ударить.

— Уж больно ты всеведущ, Фрязин, — выкрикнул кто-то из бояр, — подозрительно сие!

Обвожу взглядом залу и вижу, это общее мнение. На это раз ответ у меня есть, и я вынимаю из-за пазухи письмо родственника Эрика. Разворачиваю его и протягиваю Александру.

— Вот доказательство того, что я сказал! Сейчас надо всей силой ударить на Копорье.

Князь смотрит на латинские буквы, потом на меня и возвращает письмо.

— Прочти!