Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 63)
Сознаюсь, многие могли бы назвать такие действия жульничеством. Это их право, я же называю это маленькими военными хитростями. С вершины противоположного холма до речки около километра. Значит, те всадники что погонят коней по дороге навалятся уже через полторы, максимум две минуты. За такое короткое время полностью развернуть бригаду в круговую оборону нереально, поэтому я подготовился и тщательно отрепетировал все действия. Честность спора в данной ситуации меня мало волнует, я и так сделал Якуну слишком много уступок.
Колонна перестроилась, и я машу рукой.
— Поехали!
Медленно движемся вниз по склону, и всю дорогу я не спускаю взгляда с вершины противоположного холма.
Вот первый стрелковый взвод вошел в реку, и я киваю Калиде.
— Пусть начинают заряжать баллисты.
«Тачанки» устроены так, что всю подготовительную работу можно сделать и на ходу. Зацепить трос, выбрать слабину и набить до трети, все это лучше проделать заранее, чтобы успеть сделать по накатывающему противнику хотя бы один выстрел.
После брода дорога сначала идет вдоль реки и только потом, завернув почти на сто восемьдесят градусов, начинает подниматься в гору.
Бросаю тревожный взгляд на Калиду, и тот отрицательно качает головой на мой невысказанный вопрос.
— Нет, не сейчас! Якун опытный воевода, он подождет, пока мы оторвемся от реки, дабы лишить нас возможности прикрыть тыл.
Меня такой вариант не устраивает. Чем ближе к вершине, тем меньше у нас времени на развертывание. Поэтому пришпориваю кобылу и, разбрызгивая воду, обгоняю колонну.
Поравнявшись с первой ротой, я подзываю к себе Ваньку Соболя. Нагнувшись с седла, показываю ему на вершину.
— Пошли туда пол взвода самых шустрых, но как только завидят на гребне всадников, пусть бегут обратно.
Отдав приказ, оборачиваюсь к Калиде.
— Как вся колонна перейдет реку, пусть с последним фургоном что-то случится. — Многозначительно усмехнувшись, добавляю. — А мы все подождем.
Калиде ничего объяснять не надо, он и так все понял. Случайная неисправность! Колонна остановилась, а пол взвода олухов не сориентировались вовремя и продолжили топать к вершине. Просто недоразумение, а никакой ни дозор. Так это должно выглядеть со стороны, и такое объяснение будет дано потом, когда дело дойдет до претензий. Сейчас же я хочу нарушить планы Якуна и спровоцировать его на преждевременную атаку. Ведь если мои «разгильдяи» заберутся на вершину, то увидят его засаду. Дадут сигнал, и мы начнем готовиться к обороне. Для него такой вариант наихудший, он лучше начнет пораньше, пока еще есть, как он думает, эффект неожиданности.
Переправившись через реку, колонна «неожиданно» встала, и для обоих вершин, как для зрителей, так и для противника, все выглядит как непредвиденная поломка. Один фургон застрял в реке, еще один застопорился на дороге, а остальные начали хаотично расползаться, пытаясь его объехать.
Зная, с каким презрением Якун относится к этим, как он называет, гробам на колесах, думаю, он купится, тем более что другого выхода у него нет. Бодро шагающие парни Соболя прошли уже две трети пути к вершине.
Бросаю нервный взгляд наверх, всадников на гребне пока не видно.
«Неужели я промахнулся! — Тревожно защемило в душе. — Если засада не здесь, тогда где⁈»
Неизвестность хуже прямой опасности, да к тому же с каждой минутой в кажущемся хаотичном движении моих подразделений все больше и больше просматривается определенный порядок. Со стороны это отлично видно, и мне такой поворот совсем ни к чему.
«Ну давай же, давай!» — Мысленно подстегиваю Якуна и стараюсь не смотреть на Калиду. Не хочу, чтобы хоть кто-нибудь почувствовал мою неуверенность. Пусть все по-прежнему считают меня не ведающим сомнений железным консулом.
С усмешкой вспоминаю, что римские легионеры больше всего ценили в своих полководцах удачливость.
«Пусть верят, что удача любит меня и я всегда вижу все наперед!»
Еще один быстрый взгляд наверх, и я с облегчением выдыхаю. В тот же миг в уши врывается отчаянный крик.
— Тревога!
В этом вопле слишком много эмоций, поэтому, рванув повод, вывожу кобылу в самый центр построения и вкладываю в голос максимум жесткости и спокойствия.