Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 28)
Она так и лежала в полном ступоре, пока мои стрелки не подхватили ее под руки и не притащили ко мне. Парни особо не церемонились, и вид у нее теперь слегка помятый. Шуба упала где-то по дороге, уложенная прическа растрепалась, и длинные свисающие пряди волос делают ее похожей на всех прочих испуганно голосящих баб.
Провожу оценивающим взглядом по женскому лицу тщетно пытающемуся скрыть обуревающий страх.
«С учетом того, что только что у нее на глазах сгорел дом и перебили охрану, держится дама неплохо!» — Проносится в голове, но вслух я задаю другой вопрос.
— Ты кто⁈
Получаю в ответ гордо вскинутый подбородок и гневный взлет бровей.
— Я Елеонора Буксгевен, жена барона Теодориха Буксгевена! Мой муж могущественный человек, и если вы тронете меня хоть пальцем, то…
Подняв ладонь, останавливаю ее.
— Не торопитесь с угрозами, сударыня!
«Елеонора! Надо же! — Азартно хмыкаю про себя. — Вот это удача, так удача!»
Тут же пытаюсь выудить из памяти хоть что-то относительно этой женщины.
«Если мне не изменяет память, то женой господина барона должна быть родная сестра неудачливого князя Псковского Ярослава Владимировича. Тогда имечко у нее странноватое, и скорее всего, в девичестве ее звали по-другому».
Гневно-пронизывающий взгляд все еще жжёт мне лицо, и я не могу удержаться от усмешки.
— Да не напрягайтесь вы так, лучше скажите мне, как вас в детстве батюшка ласково называл?
Мой вопрос настолько ошарашил женщину, что ее губы непроизвольно прошептали.
— Оленька! — Осознав это, она мгновенно вспыхнула. — Да как ты смеешь⁈ Кто ты такой вообще⁈
«Гнев ее портит!» — Решаю, глядя на искривившееся женское лицо, и пресекаю ее эмоциональный порыв.
— Я тот, Ольга, кто не боится вашего мужа! Это пока все, что вам нужно знать.
Мои слова видимо вернули баронессу к реальности, и она как-то враз обмякла.
— Послушайте! — В ее голосе впервые послышался настоящий страх. — Не причиняйте мне зла, и вы получите от моего мужа хороший выкуп.
Молча кивнув, мол это само собой разумеется, я слегка успокаиваю пленницу.
— Все с вами будет хорошо, не волнуйтесь! — Стараюсь, чтобы голос не выдал моей заинтересованности, и добавляю жесткости. — Если, конечно, будете вести себя благоразумно.
Мне искренне жаль эту женщину, и ничего плохого я ей не желаю, но она действительно ценный приз и ее пленение все в корне меняет. Теперь мне не потребуется торчать здесь слишком долго, принуждая епископа к разумному решению. Теодорих надавит на брата, и мы попросту обменяем его жену на всех наших людей, томящихся сейчас в темнице.
«А раз так, — прихожу к логическому выводу, — то с этой минуты нанесение противнику максимального ущерба перестает играть определяющую роль».
Мой взгляд непроизвольно проходит по лежащим на склоне колосящимся полям, по еще не тронутым огнем крышам деревенских домом, и вновь возвращается к полыхающему поместью.
— На этом, пожалуй, остановимся! — Решаю с изрядной долей облегчения и поворачиваюсь к стоящему за спиной Куранбасе.
— Трубите отбой, командор, мы уходим!
Никакой трубы у Куранбасы конечно же нет, и кто такой командор он тоже не знает, но половец уже давно не обращает внимания на мою манеру речи, а старается уловить лишь самую суть.
Его гортанный крик поднимает лежащих в засаде стрелков, и мы начинаем отходить к лесу. Скрывшись за деревьями, не останавливаемся, и несмотря на бессонную ночь, гоню взвод почти до полудня, пока не отрываемся на достаточное расстояние от поместья. Хоть там и не было серьезной охраны, но мало ли чего!
Солнце уже висит над самыми кронами вековых сосен. Парни идут ходко, а вот баронесса совсем скисла и едва держится на ногах. У нее все непригодно для лесного похода: ни длинная из толстого сукна рубаха, ни мягкие войлочные туфли.
Решаю остановиться на привал и, найдя подходящую поляну, даю знак Куранбасе. Тот командует, и стрелки с облегчением скидывают поклажу и валятся на землю. Видно, что ребята вымотаны до предела, но держатся стойко и не показывают этого.