Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 30)

Он говорит так медленно и с постоянными остановками, что я успеваю не только перевести сказанное, но и подождать продолжения рассказа. Ни Калида, ни Куранбаса пока никак не прореагировали, а старик, вновь помолчав, начал рассказывать кое-что занятное.

— Вчера в Дерпт примчался брат епископа Теодорих с большим отрядом. На рынке слышал, будто Герман его вызвал, и еще говорят, что епископ в бешенстве и срывается на близких и слугах. А нынче утром так сказывали, что братья рассорились. Да так, что весь замок крики слышал.

Теперь мне стало понятно, почему позавчера в поместье не было серьезной охраны. Большая часть бойцов ушла с бароном в Дерпт. Причина ссоры мне тоже ясна. Теодорих узнал о нападении на свое гнездо и похищении жены. Наверное, в сердцах обвинил в этом брата.

«Сейчас они оба на нервах, — быстро осмысливаю услышанное, — но плохо понимают причины происходящего. Думаю, пришло время добавить конкретики».

Нацеливаю пристальный взгляд на эста.

— Тебе придется вернуться в город и передать епископу еще одно послание, но в этот раз прямо в руки. Скажешь все как есть, что тебя поймали в лесу русские и заставили отнести письмо. Отдашь и ты свободен, и семейство твое тоже отпущу.

У меня уже созрел план обмена, и даже подходящее место для этого тоже наметилось. Пока шли сюда, переходили вброд одну речушку, и мне тогда пришла мысль — вот отличное местечко для стрелки. Один берег пологий и совершенно голый, а второй — крутой и покрыт лесом. С такой позиции можно тридцатью стрелками с легкостью сдержать натиск не одной сотни.

Обдумав все, вновь поднимаю взгляд на эстонца. Вижу, что его терзают сомнения, и жестко пресекаю их.

— Мне тебя обманывать ни к чему! Хотел бы убить твоих женщин, так все были бы уже мертвы, а письмо вместе с трупом твоего сына мог бы под ворота Дерпта подбросить. Так еще эффектнее получилось бы, но как видишь, я честное сотрудничество ценить умею и слово мое верное. — Вытаскиваю из сумки серебряную монету в четверть гривны и протягиваю ему. — Держи! Так сказать, авансом за нервные издержки!

Последнюю часть моей фразы старик явно не понял, но монета все сказала без слов. Он осторожно взял ее, словно это было не серебро, а раскаленный уголек, и склонился в поклоне.

— Можешь не волноваться, письмо передам и лишнего болтать не стану.

Кивнув, отпускаю Эйвара со словами.

— Двинешься в путь, как я напишу послание. Парни тебя проводят.

Эст ушел, а Куранбаса, глядя ему в спину, недовольно покачал головой.

— Зря ты доверяешь этому человеку. Склизкий он какой-то, как рыба! — Половец посмотрел мне прямо в глаза. — Хочешь обменять жену барона на своих людей, это дельно, а вот доверять рыбоглазому — безрассудство! Давай я письмо отвезу в Дерпт и подкину аккуратненько. Больше пользы будет!

Отвечаю на тревогу Куранбасы загадочной улыбкой.

— А я и не доверяю! Более того я уверен, что старина Эйвар нас сдаст, едва его прижмут как следует. Надавят, и он все расскажет как миленький: сколько нас, кто мы такие, и где баронессу держим.

Теперь заинтересованность появилась не только на лице половца, но и у Калиды.

— И как же тогда⁈ Затеял чего? Поделись!

Вместо ответа все с той же улыбкой на губах задаю им обоим встречный вопрос.

— Вот вы в подобной ситуации на месте епископа что бы сделали?

Мои советники не торопятся с ответом, пытаясь понять в чем же подвох, и я даю им новые вводные.

— В письме я укажу место обмена, и оно будет очень удобно для обороны против превосходящего противника — раз! Им будет известно, что заложница с нами — два! И наконец, эст им расскажет, что мы следим за городом — три!

Половец начал говорить, не дав мне даже закончить.

— Я бы вывел пленников из города и, не спеша, повел их к месту встречи, а сам бы заранее тайно послал другой отряд в тыл похитителям так, чтобы после обмена зажать их в клещи и перебить всех.

— Браво! — Я даже поаплодировал другу. — На лицо хитрость, абсолютная неприемлемость компромисса, и полное презрение к своему противнику. Все то, что в избытке у наших «добрых» братцев. Думаю, они именно так и сделают.

Куранбаса сконфуженно притих, а Калида начал теребить свою бороду.