Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 66)

Медные пластины с шестизначными номерами и пробитой дыркой заготовили заранее. Так и пошло! Боец получал свернутую бумагу, вешал на шею бирку с номером, а писаря записывали все его данные в приказную книгу.

С полгода эта канитель тянулась, потому как к тому времени уже девять бригад в строю стояло. Как с этим справились, я вызвал к себе своего главного банкира.

Надо сказать, что с того дня, как я ему морду расквасил, Генрих Якобсон сильно изменился. Просидев два месяца в каземате в ожидании смертного приговора, он полностью избавился от обвислого брюшка и окончательно осознал бренность бытия, ничтожность денег и бесценность своей жизни. Теперь его спокойно можно было оставлять один на один с мешком золота в полной уверенности, что не пропадет ни одна монетка.

Едва я рассказал ему, что хочу сделать, как тот взмолился.

— Неужто, господин консул, смерти моей хочет! Лучше уж сразу обратно в темницу меня бросьте! Как мне с ними дело иметь?! Имущества у них нет, залога нет, все неграмотные поголовно и даже имени своего написать не могут! Путаница и чехарда начнется, а меня потом к ответу!

Я не стал слушать его стенания, а наказал строго.

— В темницу не торопись, успеешь еще! Для идентификации у каждого бойца есть личный номер, а в дополнение к нему ты еще с каждого отпечатки пальцев сними. Они у всех разные, так что любую подмену ты на раз вычислишь! А ежели еще писаря нужны, так набирай. В том тебе полную волю даю!

Вскоре вновь началась таже бюрократическая перепись. В результате прошло еще полгода, но всю армию вновь переписали и со всех взяли отпечатки пальцев. Каждого рекрута занесли в банковский реестр и выдали ему «сберкнижку».

Понадобились стрелку деньги, так он идет в отделение банка при полковой канцелярии и получает положенные ему монеты. К такому бойцы попривыкли быстро, даже во вкус вошли. А что! От наличного серебро одни проблемы. Хранить особо негде! Прячь да мучайся от страха, что сопрут или потеряешь, а тут все цело и забот никаких. Все дело лишь в доверии!

В общем, первый этап прошел, можно сказать, безболезненно, а с прошлой осени пошли в оборот ассигнации. Поначалу начали ими кредиты крестьянам выдавать. Они все равно их в моих же лавках отоваривают. Я даю, я же и обратно принимаю! На зимнем съезде князьям и депутатам представительские впервые выдали «бумагой». Те покочевряжились, но как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Приняли, тем боле что большинство из них в моих же лавках да трактирах все и оставили. Еще частично перешли на ассигнации в расчетах с Новгородскими партнерами-родственниками и с купцами товарищества.

В общем все шло так тихо и гладко, что я даже начал подумывать — еще полгодика-годик дам народу пообвыкнуть, а потом уж можно будет и с армией бумажными деньгами рассчитываться. Но этим летом прям напасть какая-то навалилась, и народу на ярмарку приехало меньше, чем ожидалось, и Нездиничи вдруг уперлись, серебро им подавай и все тут. Опять же новый рекрутский набор на расходах сказался, ну и решил я ускорить процесс, приказал выдавать бойцам жалование ассигнациями.

Поначалу вроде дивились, но брали. Я уж было подумал прокатит, но нет, не прокатило! Началось еще сегодня с утра, и как водится не на трезвую голову. Кому-то из новобранцев отказали в трактире поменять бумажные рубли на серебро и медь. Он на копейку просил хмельного меда, а совал рубль. Трактирщик его послал, ну и пошло-поехало. Солдатик побежал жаловаться, там еще кто-то вспомнил, что у него ассигнации не брали, а если и брали, то дешевле чем по номиналу. В общем, начался гвалт. Из казарм буча вытекла на плац, офицеры попытались народ успокоить, но куда там, их и слушать не стали. Начали меня требовать, но я как назло был на левом берегу, на одной из новых фабрик, и меня не нашли. Вот тут и взорвалось!

Все их обманывают, офицеры в доле с немцем Якобсоном, а он главный виновник, мол консулу говорит, что серебро бойцам раздает, а сам…! Под шумок избили трактирщика и разграбили злополучное заведение. Затем ломанулись ловить Генриха Якобсона. К счастью, не поймали, он бестия ловкая вовремя схоронился, зато вошли во вкус громить трактиры да лавки, вот тут и развернулась русская душа.