Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 53)
Натянувшаяся ткань ночной рубашки рельефно выпячивает контур девичей груди.
Засмотревшись, я не сразу понимаю о чем она говорит.
«В каком Риме?! Какие девушки?!» — Из глубины полусонного сознания всплывают один за другим недоуменные вопросы.
Через секунду уже окончательно проснувшись, я улыбаюсь, глядя ей прямо в глаза.
— Нет! Ты красивее всех девушек Рима вместе взятых. Там никогда не увидишь таких огромных голубых глаз и таких бесподобных золотых волос.
— Правда?! — На губах моей жены впервые появилась радостная улыбка, придавшая ее красоте настоящую изюминку
'Правда, правда! — Шепчу я про себя и, начиная ощущать растущее возбуждение, старательно отвожу взгляд. Уж слишком близко эта откровенная нагота плеч и едва скрытая полупрозрачной тканью девичья грудь.
«Нет, ну нельзя же так! Я все ж таки мужчина, а не робот!» — Ворчу про себя, а девушка, почувствовав себя уже более уверенно, продолжает выяснять.
— Тогда почему ты не смотришь на меня?! Я же вижу! Я тебе неприятна?!
— Да нет! — Пытаюсь было ей объяснить, что она очень красивая, просто еще ребенок, но она резко обрывает меня.
— Я не ребенок! Я уже могу родить тебе сына!
Сверкнувший в ее глазах вызов только усиливает мое возбуждение, и я вдруг решаюсь.
«Да какого черта! Она ведь моя жена, и рано или поздно это должно произойти! Пусть уж женщина проснется в ней в моих объятиях!»
Протягиваю ей свою ладонь и ласково улыбаюсь.
— Иди ко мне! — Мой голос звучит мягко и в тоже время властно, не позволяя девушке вновь удариться в панику.
Секундное замешательство, и она решается. Тонкая девичья ладошка ложится сверху на мою руку, а я, глядя в расширившиеся во все лицо глаза, притягиваю ее к себе.
Просыпаюсь от ощущения, что безнадежно проспал. Поворачиваю голову и вижу уткнувшуюся в мое плечо Евпраксию и ее золотистые волосы, разметавшиеся по моей груди. В сознании всплывает бурно проведенная ночь вместе с пониманием, что заснули мы только под утро.
«Солнце во всю палит в окно, — вспыхивает в голове беспокойная мысль, — а оно у меня на западной стороне и раньше полудня его здесь не бывает».
С того времени, как попал в это время, я не могу припомнить, чтобы просыпался так поздно. Наоборот, здесь же вся жизнь от рассвета до заката, хочешь не хочешь, а подъем вместе с солнышком.
Аккуратненько, чтобы не разбудить жену, вытаскиваю руку и встаю с постели. На цыпочках прохожу в ванную. Затворив дверь, встаю под душ и открываю краны. Теплая вода полилась на голову, прогоняя остатки сна и навевая ироничные мысли.
«Что-то ты разоспался, Иван Фрязин! — Насмешливо подначиваю самого себя. — Молодая жена — это, конечно, хорошо, но вот текучку-то за тебя никто не переделает!»
Накинув халат, прохожу через другую дверь прямо в кабинет. Здесь на столе уже лежат подготовленные для меня бумаги.
Плюхаюсь в кресло и беру верхнюю, но прочесть не успеваю. Услышав мои шаги, из приемной заглядывает Прошка.
— Проснулись, господин консул! — Широкая физиономия парня расплылась в счастливой улыбке. — Доброе утро!
— Какое уж тут к чертям утро, — недовольно бурчу в ответ, — уж полдень на дворе!
— Это да! — Ничуть не тушуясь, Прошка осклабился еще шире. — Я ведь к вам, как раз поэтому. Там у нас буза со вчерашнего дня!
Отложив папку, поднимаю взгляд на парня.
— Где?! Что за буза?!
— Дак на поле, за воротами сразу, господин консул! — Говоря, он вошел в кабинет, неся в руках поднос с завтраком.
Взяв паузу, он быстро переставил на стол кружку с горячим сбитнем, вареные яйца и тарелку со свежими булочками.