Дмитрий Емельянов – Тверской баскак. Том 4 (страница 85)

Вся имеющаяся у меня конница преследует уходящую орду. Как я и ожидал, Аланай боя не принял, а стал отходить от Рязани, едва наши дозоры сшиблись с его передовыми разъездами. Не давая ему уйти, я вывел из города своих конных стрелков и вместе с московской боярской конницей бросил их преследовать врага. Сам я тоже двинулся с кавалерией, а пехота под командованием Хансена пошла следом.

Предыдущий двухнедельный марш изрядно измотал стрелков и пикинеров, поэтому конница оторвалась с первого же дня. Все войско изрядно растянулось, и с каждым часом пехота отставала все больше и больше. По данным на сегодняшнее утро отрыв был уже более полутора суток точно. Подгонять Хансена не имело смысла, он и так делал все что мог. Люди шли уже на пределе, и ждать от них чего-то сверхъестественного было бы неразумно.

Меня эта растянутость немного напрягала, но я старался на этом не зацикливаться. Если все пройдет гладко, думалось мне, то помощь пехоты может вообще не понадобиться. Враг деморализован и бежит, когда он наткнется на полки Зосимы и Гороха, то и вовсе запаникует. Тут мы его зажмем с двух сторон и покрошим в капусту. Так мне во всяком случае виделось изначально.

Был правда в этом плане один весьма тонкий момент. Противника было почти в два с половиной раза больше. Даже в сильно поредевшем состоянии у Аланая оставалось еще не меньше четырех тысяч всадников, а у меня куда меньше.

Два полка по пять сотен конных стрелков в каждом ждут в засаде где-то впереди, плюс здесь со мной потерявшая почти сотню убитыми и ранеными бригада Ваньки Соболя — четыреста всадников, и московская дружина, еще двести. Всего всех вместе около тысяча шестисот. Против четырех тысяч маловато, но в плюс можно посчитать еще три десятка громобоев, две «тачанки» с баллистами и одну пусковую установку с пятью ракетами. Вся эта «артиллерия» входила в спецбригаду Соболя и сейчас катилась позади конных отрядов.

В изначальном плане конницу должен был подпирать полк Хансена, но в реалиях пехота имела шанс успеть разве что на «церемонию награждения».

Калиде эта ситуация не нравилась еще больше, чем мне, но он только хмурился и молчал. Злорадно тыкать пальцем, мол я же предупреждал, было не в его правилах. Он свое слово сказал — я не послушал. Теперь для всех нас оставался только один путь — идти до конца. Мы оба понимали, что остановиться на полпути невозможно, потому как тогда засадные полки Зосимы и Гороха вообще останутся с ордой один на один.

Дорога пошла вверх, взбираясь к вершине холма, и вскинув взгляд, замечаю, что движение колонны затормаживается, а сверху ко мне несется всадник. В душе сразу же зашевелилось нехорошее предчувствие — не к добру это!

Подлетев ко мне, стрелок осадил коня и, нагнувшись к самому уху, выдохнул только одно слово.

— Татары!

«Что за черт! — Мелькнула первая же мысль. — Откуда⁈ По всему, сейчас у Аланая должно быть только одно желание — оторваться от нас как можно дальше. А он что делает…?»

Не додумав, пришпориваю коня и, обгоняя застывшую колону, мчусь на вершину. Слышу, как вслед за мной срываются в галоп Калида и Прохор. Втроем влетаем на вершину, там уже стоят Соболь и московский тысяцкий Бажен Волчич.

Резко осаживаю коня рядом сними.

— Где⁈ — Окидываю взглядом открывшееся пространство. Пологий спуск холма катится открытой равниной почти до самого горизонта, и только там его встречает лесная стена.

— Вон! — Тычет вдаль Ванька, и теперь уже и я вижу черную полосу у кромки леса.

Прищурившись, вглядываюсь в даль и различаю растущую массу всадников у темной полосы деревьев. Уже сейчас можно сказать, что это не дозорный отряд и не какие-нибудь отколовшиеся мародеры. Там у границы леса, на вскидку, уже больше тысячи, и видно, как прямо на глазах линия всадников все растягивается и растягивается.

— Это сам Аланай и вся его орда! — Выносит однозначный вердикт Калида. — И до них верст десять.

Чувствую, как взгляды всех троих устремились на меня, и, даже не глядя в их строну, кожей ощущаю застывший в них вопрос — что это значит⁈

«Хотел бы я сам знать! — Усиленно ворочаю мозгами, силясь понять логику врага. — Царевич развернулся на сто восемьдесят! Он что обезумел⁈ Чего он хочет⁈ Разгромить нас по частям⁈ Да нет, он же не дурак и понимает, что мы боя не примем. Отойдем до соединения с пехотой, а там уж численный перевес будет на нашей стороне».