Дмитрий Емельянов – Тверской баскак. Том 4 (страница 7)
— Он что в кольчуге был⁈
Тот кивает.
— В кольчугах и в шлемах все трое были, так мы поснимали. Наша ж добыча!
Ничего на это не говоря, возвращаю взгляд к пленнику.
— Ты кто? Зачем следил за нами?
В ответ тот вскинул на меня заплывшее багровым кровоподтеком лицо.
— Я кметь из дружины Романа Михайловича, князя Брянского. — Единственный открытый глаз зыркнул зло и вызывающе. — А то что следили за вами, так мы на своей земле вольны делать что вздумается, и ответ перед тобой, чужак, мне держать не должно!
— Ты на кого пасть свою раззявил, пес смердящий⁈ — Соболь замахнулся плетью, но я остановил его.
— Погодь, не суетись!
Взяв за локоть, отвожу своего главного разведчика в сторону и награждаю суровым взглядом.
— Ну-ка скажи мне, как так случилось, что вы Брянских кметей порубили⁈
Тот, выпучив глаза, растерянно зашептал.
— Так кто ж знал-то! Я к тебе ехал, как ты и приказал, а тут вдруг на этих наткнулись. Оружные, и следят за вами тайно. Подозрительно мне стало, ну я и сказал парням, что в кольцо их по-тихому взяли, а сам вышел к ним и чин по чину спрашиваю, мол кто такие, чего вам тут надоть⁈ Они вместо ответа в мечи и на меня! Ну, тут парни не выдержали, двоих свалили с арбалета, а этого, — тут Ванька кивнул в сторону пленника, — я живым взял.
Глянув на искренне-огорченное лицо Соболя, понимаю, что тот не врет, и все было именно так.
— Ладно, — отпускаю его руку и смягчаю взгляд, — а то уж я было подумал, что вы на добычу богатую польстились.
— Да ни! — Ванька тут же расслабился и расплылся в улыбке. — Что мы тати какие⁈
Он еще что-то говорит, но я уже не слушаю. С огорчением констатирую самому себе, что проблемы начали возникать раньше, чем я ожидал, и со всем не с той стороны. То, что мы вторгаемся на земли Черниговского княжества, я представлял, но трудностей в этом не видел. Некогда грозный Михаил Всеволодович Черниговский уже лет шесть как казнен в Орде. Старший сын его, женатый на дочери венгерского короля Беллы, насколько мне известно, отирается где-то в Венгрии при дворе своего тестя и на родовое наследство не претендует. В разоренной же Черниговской земле княжит некто Всеволод Ярополкович. Личность ничем не примечательная и малоизвестная. Никаких претензий от него я не ждал.
Вот на такой расклад я рассчитывал, пока пленник не произнес имя Брянского князя. Тогда у меня в памяти всплыла более примечательная фигура, которую я совсем выпустил из виду.
«Роман Михайлович Старый. — Мысленно поднимаю из глубин памяти известную мне информацию. — По некоторым источникам младший сын все того же Михаила Всеволодовича. После разгрома Чернигова и казни отца в Орде обосновался в Брянске».
Сведений о нем в моей памяти сохранилось немного, но кое-что я все-таки вспомнил.
«В летописях с тысяча двести шестьдесят первого года он зовется уже не только Брянским, но и Черниговским князем, поскольку, разгромив литовцев, изгнал их из бывшей столицы княжества».
Прикинув, делаю неутешительный вывод.
«Дядька по всему видать суровый и вояка знатный, раз сумел людей Миндовга побить и из Чернигова выгнать!»
На этой мысли окончательно понимаю, что в затеянной мной комбинации я не учел еще одного весьма серьезного игрока.
Поворачиваюсь вновь к пленнику и задаюсь простым вопросом — что же мне теперь с ним делать? По уму лучше всего было бы отправить этого к тем другим его товарищам да закопать всех вместе где-нибудь в лесу, подальше отсюда. Мол не было здесь никогда брянских дружинников и не видел их никто. Так поступить было бы разумно, но, видать, я еще не настолько закостенел здесь душой, потому как твердо знаю, я так сделать не смогу.
«Коли уж судьба позволила этому вояке выжить, то кто я такой чтобы с ней спорить⁈» — Иронично хмыкнув, киваю своим бойцам.
— Отпустите его и руки развяжите!
Пока парни возятся с веревками, спрашиваю оторопевшего от неожиданности дружинника.
— Звать-то тебя как⁈
— Твердята Житних! — Единственно видящий глаз пленника стрельнул в меня встревоженным взглядом, но я успокоил его.