Дмитрий Емельянов – Тверской баскак. Том 4 (страница 6)
Словно бы одобрительно покивав, Калида вдруг шагнул к выходу.
— Ну, коли так, тоды и я пойду разомнусь!
Подняв лежащую у полога лопату, он бросил на меня многозначительный взгляд и вышел из шатра.
С секунду удивленно смотрю в его удаляющуюся спину, а потом добродушно усмехаюсь.
— Вот же упрямый черт!
Еще один взгляд в проем открытого полога, и я возвращаюсь к столу. Смотрю на разложенную карту и отмеченные по берегу Оки точки: Серпухов, Калуга, и отдельно чуть южнее Тула. Местоположение всех этих новых крепостей весьма приблизительно соответствуют оригиналам, но я решил не заморачиваться с названиями и для удобства дал им имена тех городов, чьи позиции я хотел повторить.
Так выйдя к месту, где южный тракт бродом пересекает Оку, я оставил там полк Ратиши с приказом копать земляную крепость на северном высоком берегу. Она получила название Серпухов. Затем с оставшимися полками я прошел на юго-запад, туда, где Оку пересекает торный путь на Брянск, Чернигов и Киев. Там, выбрав крутой яр над переправой, я приказал Петру Рябому ставить на нем острог. Этот будущий город я назвал Калугой и, не теряя время, с полком Хансена двинулся в район еще не существующей Тулы. Там, между реками Олень и Шиворонь, два моих главных рудознатца Волына и Молчан Радко целый месяц искали железную жилу, а когда нашли, то прямо на ней мы начали строить еще одну земляную крепость. Именно ее я и назвал Тулой, хотя знал, что от настоящей это место километров на сорок южнее.
Едва начали копать ров будущей крепости, как я оставил датчанина руководить работами, а сам поехал назад, дабы проконтролировать как там дела у Ерша и Рябо’ва. Меня не было две недели, и вот…! Знал бы, не уезжал!
«Ну ничего! — Успокаиваю сам себя. — Прав Калида, это все ерунда и суета сует! Главное, железо нашли и три крепости заложили. До зимы успеем здесь закрепиться, а там посмотрим».
В этот момент снаружи доносится шум голосов, и прислушавшись, я узнаю характерный говор и смех Ваньки Соболя.
«Разведка вернулась!» — Вспыхивает в голове радостная мысль, и обрадовавшись, я быстро выхожу из шатра.
Сразу же после битвы под Коломной бригада Соболя вместе с конными княжескими дружинами была брошена на преследование бегущих ордынцев, только у Ваньки был особый приказ. Выйти на границу степи и до самой зимы вести там постоянную разведку. Не люблю, знаете ли, сюрпризов! У меня три полка в разных местах вместо службы копают в поте лица, и любой случайный набег может большой бедой обернуться.
Прищурившись от яркого солнца, смотрю на подъезжающих всадников. Впереди Ванька, за ним два десятка его стрелков, и еще ведут кого-то привязанного к луке седла.
Проезжая мимо копающего ров Хансена, Соболь не смог удержаться и не позубоскалить.
— Эй, полковник, ты шо лопату как меч держишь⁈ Это ж земля…! Ее копать, а не рубить надоть!
Голый по пояс датчанин выпрямился и, воткнув лопату в землю, поднял злой взгляд на смеющегося товарища.
— А ты полезай сюда да покажи, как надо!
— Эээ, нет! — Ванька издевательски осклабился и поднял вверх обе растопыренные пятерни. — Не могу, у меня тож руки под саблю заточены, а не под лопату!
Его бойцы радостно заржали на шутку своего командира, а тот, заметив меня, ткнул пятками своего коня.
Еще несколько мгновений, и спрыгнув с седла, он уже кланяется мне.
— Будь здрав, господин консул!
Отвечаю ему на приветствие и киваю в сторону пленника.
— Это кто⁈
— Этот-то⁈ — Ванька тоже посмотрел на понуро стоящего бородатого мужика. — Этого мы здесь недалече зацепили. Он и еще двое в схроне сидели, следили за вами. Тех зарубили сгоряча, а этого вот повязали! — Тут Ванька довольно оскалился. — Дай, думаю, господину консулу подарочек привезу!
«Подарочек — это хорошо!» — Повторяю про себя, но предчувствие у меня недоброе.
Ванька машет рукой, и стрелки подтаскивают пленника. Не церемонясь, они бухают его передо мной на колени, и сквозь разорванную рубаху я вижу на плечах характерные натертости от кольчуги.
«Чтобы такие заработать, надо железную рубаху сызмальства не снимая носить, а такую роскошь может себе позволить только родовитый княжий дружинник или кто из детей боярских». — Мрачно отмечаю это про себя и поворачиваюсь к Ваньке.