Дмитрий Емельянов – Тверской баскак. Том 4 (страница 26)
Зажатое берегами пространство реки в миг заполнилось дикими криками боли и ужаса, а стрелки на катамаранах быстро сменили пару отстрелянных громобоев на заряженные. Бахнул еще один залп, заволакивая водную гладь вонючим пороховым дымом.
В этой серой пелене четверка катамаранов врезалась в нападающую армаду. Задранные плоскодонные носы поплавков, наезжая на плоты и низенькие долбленки, подминали их под себя, давя как ледокол продавливает ледяное поле. Скорость и дымовая завеса лишь усилили этот эффект, превращая столкновение в настоящий хаос.
«Единственный минус, — мрачно выругался я, глядя на теряющие ход корабли Хансена, — что влезть в это дерьмо куда проще, чем из него выбраться!»
В идеале после залпов громобоев датчанину следовало бы воспользоваться сумятицей врага и, сменив курс, уходить вслед вырвавшемуся из западни каравану, но… Эрик слишком увлекся атакой и запоздал с маневром. Теперь его корабли так глубоко вошли в строй врага, что им оттуда уже никак не вывернуться, а отошедшие от первого шока степные грабители уже начали приходить в себя и вновь полезли в атаку.
Прогремел еще один залп громобоев, и четыре катамарана окончательно завязли в мешанине плотов и разбитых лодок. Гребцы бросили бесполезные в этой ситуации весла и, выстроившись в каре на грузовой палубе, начали отвечать беспорядочной стрельбой из арбалетов на посыпавшиеся на них стрелы. Прижавшиеся друг к другу корабли Эрика превратились в единую крепость посреди моря вражеских посудин.
Памятуя о страшной силе неведомого оружия, степняки еще опасались лезть вперед всем скопом, но с каждой секундой их решимость добраться до добычи все росла и росла. А хуже всего в этой ситуации было то, что это неподвижное скопление начало прибивать течением к берегу, грозя превратить невыгодное степным разбойникам речное сражение в привычную им рукопашную резню на суше.
— Твою ж мать, Эрик! — Я рубанул рукой воздух от бессилия.
Мой взгляд в поиске решения прошелся по линии вырвавшегося из засады каравана. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, корабли замедлили ход и, двигаясь в прежнем порядке, ожидали моего указания. Все, кроме трех головных под командованием Соболя. Эти развернулись в обратную сторону и, набирая ход, спешили на помощь своим товарищам.
— Куда⁈ — Не сдержавшись, ору во всю силу своих легких. — Ванька, назад!
Катамараны один за другим, посверкивая ритмичными взмахами красных лопастей, проходят мимо меня, и я вижу не только лицо Соболя, но и то как старательно он делает вид, что не слышит моего приказа.
«Ну, Ванька! — Сорвав криком горло, я зло шиплю про себя. — Ежели выживешь, я сам тебя придушу, своими собственными руками!»
Со всех бортов гребцы и все прочие, не отрываясь, следят за расходящимися на встречном курсе кораблями, и я чувствую всеобщую решимость последовать их примеру. Ванькин порыв так заразителен, что мне самому хочется грохнуть шапкой о палубу и с криком «эх, была-не-была» бросится в схватку. Хочется, но я знаю, что не могу себе этого позволить.
«Успокойся и подумай! — Стиснув зубы, рычу я на самого себя. — На тебе здесь все держится! Ты не можешь, как лихой атаман, броситься в безбашенную атаку, поставив судьбу всей страны на одну ставку!»
Мой взгляд еще раз оценивает картину боя. Видит сцепившиеся катамараны датчанина и арбалетчиков на их палубах. Те яростно отстреливаются от наседающих степняков, не давая тем навалится врукопашную.
'Ну вот и разумное решение! — Оскалившись в довольной усмешке, я командую шкиперу.
— Сигнал на мачту «делай как я»!
Услышав команду, сигнальщик бросается к мачте и поднимает один за другим три красных треугольных флага, а я уже кричу шкиперу.
— Лево на борт и навались, ребята!
Это я уже гребцам, и загребной сходу начинает выдавать максимальный ритм. Катамаран, как породистый рысак, мгновенно рванулся вперед и, чуть накренившись, заложил крутой разворот. Затем выпрямился и ходко заскользил следом за уходящей тройкой Соболя.
Бросаю взгляд назад и вижу, как на мачтах кораблей один за другим появляются красные треугольники, репетуя полученному сигналу. Они вслед за мной закладывают тот же вираж и, наращивая темп, встают строго в кильватерную струю моего судна.