Не могу удержаться и не поддеть его.
— Довольно странно слышать подобные претензии от демона, проживающего в вечности и не ведающего даже таких понятий как день и ночь.
Мгновение тишины и, не найдя что ответить, Гор, решил проблему как обычно. То есть, накинулся на меня с обличительно-философским пафосом.
— Что ты можешь знать о вечности, человечишко! Как только в твою бестолковую голову могла закрасться мысль посмеяться над великой миссией существа, заточенного в энергетическом поле заклинания. — Он еще надавил на меня осуждающим молчанием и по всей видимости решил, что достаточно поквитался.
Так что ты там спрашивал? — Гор вернулся в свое обычное ворчливо-недовольное состояние и, не давая мне вставить ни слова, продолжил: — Кто замочил старика Сайко? Честно скажу, не знаю! Он сделал все, чтобы скрыть свое присутствие. Стер, так сказать, все следы.
Он замолчал, как будто бы сказав все, что хотел, но я его уже достаточно хорошо знаю, и по тону молчания могу сказать, что адское отродье интригует, и ему есть что добавить.
Опыт общения подсказывает мне только один способ его разговорить — это польстить его безмерно раздутому эго. Что я незамедлительно и делаю.
— Может от всех он и укрылся, но ведь не от тебя же?! Тебя то ему ведь не удалось провести?! Ты, наверняка, увидел то, что никто кроме тебя даже бы не заметил. Или я ошибаюсь?!
Не ошибаешься, человечек, — его голос растекся благодушием превосходства, — не ошибаешься! Тот, кто убил Сайко, скрыл все, кроме одного — самого разящего удара. Его то спрятать невозможно, да и никому из ныне живущих он ничего не расскажет. Мне же он говорит о многом! Удар со спины тонким как игла силовым полем, взрывающимся внутри жертвы так, что с обратной стороны, грудную клетку жертвы разрывает на части. Когда-то, давным-давно я такой удар уже видел и точно знаю, что принадлежит он ныне одному из сильнейших воинов Тьмы, темному дэву Анх ин Риман.
Гор произнес это имя с особой торжественностью, явно ожидая от меня эмоциональной реакции. Я чувствую этот посыл, но само по себе имя мне ни о чем не говорит и не производит ни малейшего впечатления.
Чтобы не расстраивать демона, я все же изображаю некую смесь удивления и ошеломленности. Однако Гора обмануть не удалось, и он тут же спускает на меня весь свой запас злой иронии.
— Да кому я это рассказываю! Этот человечишко даже родителей своих не знает, откуда ему знать о героях древности!
Про родителей было обидно, но я промолчал. В том, что я не знаю своих предков моей вины нет, но если сейчас затеять спор, то до сути будет уже не добраться.
Молча жду продолжения, и Гор, пройдясь еще пару раз по ничтожности человечества и моей лично, все же начинает изрекать по существу.
В те далекие времена, когда Боги-создатели были еще едины, и Хранители строили мир рука об руку с Разрушителями, царством людей правил повелитель Вала, а над племенами готорпов стоял вождь Анх ин Риман. Между этими народами велась бесконечная борьба не на жизнь, а на смерть.
Еще только став царем людей, Вала поклялся покончить с готорпами. Он натренировал свое тело и волю до такого совершенства, что не было ему равных в бою на всем белом свете. В лучах его славы померкла военная звезда готорпов, и их армия была разгромлена. Остатки племен вынуждены были бежать и искать спасения в темных пещерах высоко в горах.
Вала так возгордился своими подвигами, что сравнил их с деяниями Богов и построил в честь себя храм. Хранители лишь улыбнулись, как взрослый, слушая глупости ребенка, а вот Разрушители затаили обиду и решили наказать зарвавшегося царя. Сначала они укрыли беглецов в тайно созданном мире, назвав его Тьмой, а затем склонили одного из ближних людей Вала к предательству.
Время шло, и новый мир сильно изменил готорпов, они и так, честно говоря, были не подарок, а стали настоящими монстрами. Разрушители открыли им ворота из мира Тьмы, и черная неисчислимая волна покатилась на мир людей, сея смерть и разрушение. Анх ин Риман не просто вел свое воинство в бой, он вел его вооруженный новым подаренным ему оружием — сумрачным копьем.
