Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 81)

«Надо отходить», — мелькнуло в голове центуриона. Его бойцы, где могли, уже бежали, но разъяренная толпа их настигала и буквально рвала на части. Оставалось только одно — уходить туда, в самое пекло, в надежде прорваться сквозь огонь.

Рядом еще оставалось несколько человек, и ветеран заорал, перекрикивая шум боя.

— Встали в круг! Не бежать, не поворачиваться спиной! Отходим к пожару!

Как ответ в плечо немедленно ударила стрела, и Линий едва успел перехватить меч в левую руку. Резкая боль хоть немного отрезвила от бушующего вокруг кровавого безумия.

— Отходим! Отходим! — выкрикнул он еще раз, и сжавшиеся вокруг него бойцы сделали единый шаг назад.

Копье ударило в панцирь, загудела от пропущенного удара голова. Левая рука не справлялась, и в душе противно защемила предательская мысль: «Неужели конец⁈ Сгину здесь, сражаясь с кухарками и стариками!»

Он отчаянно махнул мечом, не целясь, отгоняя наиболее рьяных, и сжавшаяся вокруг него кучка бойцов сделала еще пару шагов. В нос ударило гарью, и стелящийся дым вдруг накрыл их сплошной серой пеленой. Не видя ничего вокруг, Линий закрутил головой и вдруг понял: «Все, больше удерживать нечего. Надо бежать!»

Заорав для очистки совести: «Бегите к рынку!» — он рванул в какой-то двор. В клубах дыма мелькнула стена дома, и, укрывшись за ней, Линий перевел дух, а затем двинулся по наитию, лишь бы подальше от рева толпы.

Глава 26

Командор ордена Лисандр Пасто́р шел по мраморным плитам, и звук его тяжелых шагов гулким эхом проносился по коридорам дворца. Он никогда еще не бывал в императорских покоях, но его внимание не привлекали ни украшенные великолепными фресками стены, ни величественные статуи. Сейчас его волновало только одно: зачем императрица Феодора хочет его видеть?

Перебирая на ходу возможные варианты, Лисандр выругался, осененный догадкой: «Неужели этот трибунальский крысеныш Фирсаний нажаловался? Чтоб он сдох, паскуда! Думает достать меня через императрицу? Посмотрим. Коли уж так, то у меня тоже есть что рассказать. Что бы не говорили, а в глупости Феодору еще никто не обвинял. Думаю, она сможет разглядеть, куда нас способно завести скудоумие Трибунала».

Слава об этой женщине ходила разная: ее симпатии возносили людей до небес, а ее нелюбовь многим стоила жизни. Говорили даже, что она ведьма и околдовала императора. Шутка ли — подняться с самых низов на такую высоту! Лисандр всей этой ерунде не верил, но и Константина не понимал — зачем жениться на простолюдинке? Ведь как ни замазывай, это клеймо все равно рано или поздно отразится на потомстве. Влюбился — хорошо, пусть будет любовницей, фавориткой, кем угодно — не важно. Женится-то зачем? Что, без того проблем в стране не хватает?

Так, с бескомпромиссной солдатской прямотой, командор говорил только с самим собой. Это было его личное и очень тайное мнение. Ведь выскажи он такое вслух, его не спасло бы ни высокое звание командора, ни заступничество патриарха и магистра. Лисандр это знал, и ему, не боящемуся ни черта, ни бога, было немножечко стыдно за себя.

Очередные двери отворились перед ним, и в который уже раз командор отметил пустые залы и отсутствие охраны. «Что это? — спросил он себя. — Особое доверие или мою аудиенцию тщательно пытаются сохранить в тайне?»

Задумавшись, Пасто́р шагнул в проем и чуть не сбил выскочившего из ниоткуда евнуха.

— Вот окаянный! — выругался от неожиданности командор, а устоявший на ногах евнух фыркнул, как недовольный хозяйский кот, и, блеснув маслянистыми глазами, отворил следующую дверь.

— Проходите, вас ждут.

Феодора стояла вполоборота, касаясь длинными ухоженными пальцами лакированной поверхности стола. Черное платье с высоким воротником вычерчивало на фоне окна ее все еще стройную фигуру.

Остановившись у входа, Пасто́р склонился в глубоком поклоне, но почти сразу услышал ее мягкий грудной голос:

— Полноте, командор, подойдите.

Выпрямившись и оправив плащ, Лисандр подошел к столу, и только тогда Феодора повернулась. В ее больших, по-восточному чуть раскосых глазах застыла грусть и тревога.

— Сегодня пришла страшная новость из армии. — Ее взгляд впился в лицо командора, словно она хотела понять, знает ли тот уже или нет, и поскольку Пасто́р действительно был в полном неведении, императрица с горечью в голосе продолжила: — Мой муж и император Константин II умер.