Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 71)
— То есть… — От удивления, Варсаний даже немного растерялся. — Ты отказываешь мне, Великому логофету империи. Ты в своем уме?
Послушник затрясся и отчаянно забормотал:
— По правилам Трибунала, я не имею права. Только после освидетельствования специальной комиссией мирские власти могут…
— Хватит! — рявкнув, Сцинарион хватил кулаком по столу. — Я больше не желаю слушать этот бред! Либо я сейчас получу то, что хочу знать, либо через пять минут здесь будет преторианская схола, и я все равно узнаю то, что мне надо, но ты и весь твой выводок отправитесь на рудники как государственные изменники. Выбирай!
— Вы не имеете права! — жалобно проблеял Иеремий. — Священная комиссия…
— Священная комиссия далеко, — Варсаний резко оборвал причитания, — а я здесь. Так что выбирай.
Жесткий взгляд Великого логофета не оставлял сомнений, что он не задумываясь выполнит угрозу, и служитель, не выдержав, сдался.
— Хорошо, я покажу.
— Вот это другой разговор, — смягчив тон, Сцинарион поднялся, показывая, что он готов идти.
Глава 23
Послушник откинул покрывало с мертвого тела, и Варсаний чуть не отшатнулся от увиденного. Смерть прокуратора явно была не легкой.
— Его что, пытали? — Вопросительный взгляд логофета поднялся к держащему подсвечник Иеремию, и тот отрицательно покачал головой:
— Нет, что вы! Как можно!
Варсаний и сам понимал абсурдность своего вопроса, но искаженное чудовищной мукой лицо покойника не находило другого объяснения. Он брезгливо поморщился, глядя на скрученное судорогой тело, сточенные до мяса ногти и седые, как пакля, волосы.
— Так что же с ним произошло? — повторил он в который раз, и в который раз послушник недоуменно пожал плечами:
— Никто не знает. Многие видели, как он вошел в свой шатер, а с утра его нашли уже вот таким.
— Что он делал до этого? — Варсаний пытался выстроить цепочку. — С кем последним он разговаривал?
Иеремий вновь пожал плечами, словно говоря: «Все как всегда, ничего необычного».
— Допрашивал подследственного, потом пошел к себе. По пути ни с кем не говорил, значит, последним был экзекутор, если, конечно, они разговаривали.
Варсаний мысленно усмехнулся: «Действительно, что это я, чем же еще мог заниматься столь почтенный человек, как Исидор Феоклист». Все было крайне странно и непонятно, а все непонятное он терпеть не мог. Махнув рукой, мол, закрывай, хватит, Варсаний направился к выходу, растирая на ходу замершие пальцы. В подполе, где лежал труп, было чертовски холодно, и логофет с опаской подумал: «Как бы ни подцепить тут какую-нибудь заразу».
У самого выхода он обернулся:
— Труп не трогать. Я отправлю к вам своего менталиста, пусть понюхает, кто тут наследил, а сейчас пришли ко мне наверх того заплечных дел мастера, что последним говорил с прокуратором.
Наверху, постояв немного на солнышке и отогревшись от промозглости подземелья, Варсаний вновь вошел в шатер, где его принимали первоначально. Там, в дальнем углу, уже стоял здоровенный сутулый детина в кожаном фартуке и растерянным выражением на горилоподобном лице.
По-хозяйски расположившись в кресле, Великий логофет поманил здоровяка пальцем:
— Подойди!
Палач Трибунала лишь тяжело засопел, но не двинулся с места, и Варсаний, взглянув на его низкий скошенный лоб и тяжелую выдвинутую вперед челюсть, даже засомневался: «А понимает ли это животное человеческую речь?»
Недоразумение исправил появившийся старший послушник. Подойдя к сопящему гиганту, он взял его за руку и, подведя к креслу, ласково проговорил:
— Успокойся, Стратоний, все хорошо, ты можешь рассказать этому человеку, о чем он просит. — Обернувшись к Варсанию, он извиняюще улыбнулся: — Не привык видеть здесь чужих. Прокуратор был его хозяином, а вы, как бы это сказать… В его кресле.
Сцинарион при этих словах поежился и даже пожалел, что не взял с собой охрану. Под взглядом маленьких буравящих его глазок ему стало неуютно, но с кресла он не поднялся, посчитав постыдным показать страх. «Скотина понимает только кнут», — подумалось ему, и в его голосе засквозил металл.
— Твой господин погиб, а ты не уберег его! Ты виноват и заслуживаешь наказания! Какое? Будет зависеть от того, что ты мне расскажешь. Поможешь поймать убийцу твоего хозяина, я смягчу твою участь, нет — тогда пеняй на себя.