Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 70)
Выйдя за ворота имперского периметра, он отпустил охрану и отвязался от Гая Нория, сославшись на то, что ему надо пройтись и побыть в одиночестве. Не оборачиваясь на недоуменный взгляд легата, он отправился в сторону палаток Трибунала. Во-первых, действительно необходимо было упорядочить мысли, а это у него лучше всего получалось на ходу, а во-вторых, ему по-прежнему не давало покоя странная смерть Исидора Феоклиста.
Если бы Варсаний хоть раз в своей жизни сдался и уступил, то никогда бы не достиг своих нынешних высот. Любое невзгоды и неудачи лишь закаляли его характер и оттачивали мышление. Сейчас, меряя ровными шагами землю, он прокручивал и прокручивал в голове прошедший совет и все более убеждался в своей правоте: «Иоанн опасен, и его нейтрализация на сегодня выходит на передний план».
«Не раскрывая своих намерений полностью, — размышлял Сцинарион, — я могу не многое. Уговорить некоторых варварских вождей не мараться грязной работой, но… На вспомогательную конницу и так никто особо не рассчитывает, а дикие легионы выполнят приказ, и этому не помешать. Зоя в своей зашоренности не видит всей картины целиком. Она рассчитывает, что продолжение кампании предоставит ей случай избавиться от Иоанна. Сейчас поди радуется вместе с братом, даже не подозревая в какое дерьмо они вляпались. Ведь если штурм, благодаря затее Иоанна, пройдет удачно, то вся армия будет на его стороне, а им останется разве что бегство».
Великий логофет прошагал через половину лагеря, даже не заметив, а из полной погруженности в себя его вывел окрик охранника:
— Стой! Куда прешь!
'Давненько я не слышал ничего подобного, — усмехнулся Варсаний. — Сегодня поистине день сюрпризов.
Не зная в лицо, в нем трудно было заподозрить второго человека в империи. Простая, хоть и из очень дорого сукна далматика, никаких украшений, золотых цепей и фибул. На вид чиновник среднего звена, не более.
Подняв взгляд на щекастое румяное лицо с большими навыкате глазами, Сцинарион произнес спокойно, позволив себе воспринять ситуацию с юмором:
— Пойди-ка, сынок, и скажи кому-нибудь из старших, что здесь стоит Великий логофет империи Варсаний Сцинарион.
В ответ на недоверчивый взгляд ему пришлось повторить:
— Пойди, пойди, тебе же лучше будет.
В глазах стражника все еще держалось сомнение, но в словах странного человека была такая непоколебимая уверенность и сила, что тот предпочел за благо последовать совету.
Прибежавший через минуту молодой человек в мятой сутане, едва глянув, сразу же рассыпался в извинениях и, постоянно кланяясь, повел высокого гостя к приемному шатру Трибунала.
Расположившись в кресле, Варсаний, остановив жестом очередной поток извинений, спросил, глядя прямо в настороженные глаза послушника:
— Кто у вас теперь здесь старший?
— Я. — Ответ прозвучал с некоторой заминкой, не укрывшейся от гостя.
«Почему он так нервничает?» — заинтересовался логофет, но заострять внимание на этом не стал. Глотнув воды из принесенной ему глиняной кружки, он поинтересовался:
— Как зовут?
— Иеремий. — Послушник сложил руки на груди и согнулся в поклоне.
— Ну и как ты, Иеремий, справляешься?
Не меняя позы, молодой человек изобразил в голосе полную покорность судьбе:
— Стараюсь как могу! Все в воле Огнерожденного!
— Ну-ну! — Кивнув, Варсаний решил, что для соблюдения приличий этого вполне достаточно и перешел к тому, что его действительно интересовало. — Мне хотелось бы кое-что уточнить касательно обстоятельств смерти прокуратора.
В глазах послушника блеснула тревога, а лицо еще больше побледнело.
— Что именно?
— Многое. — Варсаний со стуком поставил кружку на стол. — Но для начала я хотел бы побеседовать с тем, кто последним видел Исидора Феоклиста.
Послушник замялся, а Сцинарион, следуя какому-то внезапному озарению, добавил:
— И еще… Я хотел бы увидеть тело покойного.
Вот теперь слуга Трибунала по-настоящему испугался и замотал головой:
— Нет, это невозможно!