Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 6)
Дорога круто свернула и покатилась вниз к заливу, где темным вытянутым пальцем выделялся Золотой мыс. Отсюда Акси был хорошо виден поселок иберийцев и баррикада, что возвели люди Шаура на подходе к нему.
Разглядев импровизированную стену, толпа начала волноваться, послышались выкрики:
— Смотри, укрепились, гады!
— Сучьи дети! Никогда по-честному не дерутся!
Подстраиваясь на ходу, к Наксосу протиснулся Ворон.
— Слышь, если полезем в лоб, то кровью умоемся!
Усмехнувшись, Акси сказал громко, так, чтобы слышала шагающая за ним молодежь:
— Что, уже струхнул, Ворон?
Послышались смешки, и Тули злобно оскалился:
— Мне бояться нечего — я свое уже отбоялся!
— Если так, — взгляд Акциния резанул по лицу капо, — то делай что должен, а об остальном позаботятся на небесах.
Банда восточных доков вырвалась на прямую, и над баррикадой уже можно было различить оскаленные лица иберийцев, ножи и топоры в руках. С каждым шагом движение колонны становилось все медленнее и медленнее, и наконец, растекшись вширь, она остановилась шагах в двадцати от противника. С обеих сторон посыпались оскорбления, но бросаться в схватку никто не торопился.
— Ну что же ты, Добряк, — над завалом выросла патлатая башка Шаура, — подходи, угостим на славу!
Акси вышел из рядов и сделал пару шагов вперед, а Ибериец припустился еще пуще:
— Чего встал, старый сутенер? Испугался? Это тебе не шлюхами торговать!
С баррикады донесся хохот, но чувствовалось, что смеются люди, скорее, через силу — уж больно напряженно звучали голоса
Акциний еще прошел вперед и заговорил так, чтобы его хорошо слышали обе стороны:
— Я не обижаюсь на тебя, Шаур, ведь грех обижаться на глупца.
Ибериец довольно заржал:
— Смотрите, ребята, сутенер заговорил о грехе!
Не обращая внимания, Акси продолжил, и слова его удивили как чужих, так и своих:
— Ты думаешь, мы пришли вас резать? Нет, Шаур, мы пришли только посмотреть.
— На что же?
В голосе вожака иберийцев все еще слышалась насмешка, но спокойная уверенность Акциния уже начала заползать тревогой в его душу.
— На то, Шаур, как тебя, твоих людей, ваших женщин будут жечь и топить в море, как сравняют с землей ваш паскудный поселок, как вырвут этот гнойник с лица города!
Губы Иберийца скривились в злой гримасе.
— И кто же это сделает?
— Город! — Акси развел руками, словно говорил прописные истины. — Город послал против вас солдат! — Он повысил голос: — А ты что думал! Ты думал, что залез в мой карман, и все! Нет, идиот, ты нарушил мир, который всех устраивал, ты начал войну! А война городу не нужна! Ему нужен порядок, а вот война, как и ваш вонючий поселок, ему не нужна! Вас сожгут, сотрут с лица земли, а трупы побросают в море на корм рыбам.
Молчаливое недоумение с обеих сторон стало ответом на его речь. Никто по-настоящему не мог взять в толк, о чем он говорит. Городу всегда было наплевать на разборки банд, и власти никогда не вмешивались, считая за благо, когда бандиты убивают друг друга.
Акциний дал напряжению накалиться и, заметив поднявшийся над домами первый столб дыма, закричал: