Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 56)

Винслар подскочил к Одоару и закричал, яростно кривя рот:

— Если вы так, если за все наши старания нам даже капли воды не дают, то мы вообще уходим! Отдайте нам нашу долю — мы чужого не просим!

Скривившись, как от зубной боли, Лава еле слышно прошептал:

— Значит, вот ради чего вы все затеяли — решили задницу свою спасать. Зря ты так, Винслар, ой зря!

Он стремительно пересек площадку и, растолкав строй фаргов, неожиданно вырос перед вождем гавелинов.

— Почему ты оставил строй, Винслар? — В голосе венда прозвучала такая неприкрытая угроза, что Винслар отшатнулся, а Лава, не отрывая взгляда от побледневшего лица, сделал еще шаг.

— Ты же ведь давно в имперской армии и знаешь, что ждет нарушившего приказ.

На миг в глазах Винслара промелькнул испуг, но, почувствовав за спиной сородичей, он вновь преисполнился уверенностью.

— Здесь не армия, а ты не император! Отдайте нам пятую часть воды, и мы уходим. Я не собираюсь подыхать здесь из-за какой-то… девки — Последнее слово застряло у него во рту и, булькнув, вырвалось уже вместе с кровавой слюной.

Остекленевшие глаза уставились на торчащую из груди рукоять кинжала, а над застывшими в оцепенении воинами глухо прозвучали слова венда:

— Кто еще забыл о своей клятве?

Клинок вышел из мертвого тела, и капля крови, набухнув на кончике лезвия, оторвалась и упала на раскаленный песок, разгневанно зашипев. Этот звук словно вывел гавелинов из ступора, и стоявший рядом с вождем родич, взревев, рванул саблю из ножен.

— А-а-а-а!

Сталь с размахом понеслась на обидчика, но Лава как будто ждал атаки. Толчок отправил оседающее тело Винслара в сторону нападавшего, а выскочивший в одно мгновение меч принял второй удар — уже с другой стороны.

Венд знал: ближайшая родня Винслара не спустит — они обязаны отомстить, иначе позор до конца дней. В отряде таких двое, может, трое, и их надо будет убирать вместе с вождем. Быстро и показательно, не давая шанса вмешаться остальным.

Сабля отскочила от тяжелого меча, и его отточенное острие, продолжая движение, коротко ткнуло гавелина в шею, над самой кромкой кожаного нагрудника. Брызнула кровь, и воин, еще не поняв, что умер, схватился за развороченное горло.

Родич, не решившийся сходу оттолкнуть тело вождя, замешкался лишь на миг, но он стоил ему жизни. Клинок венда в своей стремительности не оставлял противнику ни единого шанса. Стальное жало, развернувшись, ударило в грудь, жалобно хрюкнули пробитые кольца кольчуги, и над тремя поверженными врагами выжидающе замер грозный победитель.

Оставшиеся семь гавелинов сжались в комок под страшным взглядом человека, в одно мгновение сразившего трех лучших бойцов. То, что произошло, больше походило на казнь, чем на поединок, а в одночасье выросшие вокруг хмурые лица вендов, их обнаженное оружие сломало последнее сопротивление. Теперь каждый из оставшейся семерки надеялся лишь на милость и снисхождение.

Окровавленный меч Лавы нацелился на кучку сжавшихся людей, а зазвучавшие слова рубанули не хуже стали:

— Вы нарушили приказ, подставили своих товарищей! За такой проступок наказание только одно — смерть!

У Лавы не было ни времени, ни желания добивать оставшихся, но одно он знал точно — пощаду надо заслужить, пощада, как и награда, не должна раздаваться просто так. Отлично зная переменчиво-взрывной характер гавелинов, он взял паузу, давая им возможность вымолить себе жизнь.

Через мгновение совершенно раздавленные гавелины заголосили:

— Пощади!

— Мардук затуманил наш разум! Не со зла мы!

— Мы никогда!.. Жизнью клянемся! Пощади!

На полную моральную экзекуцию времени не оставалось, и Лава поднял руку, останавливая жалобный вой.

— Хорошо, я дам вам последний шанс. Вы сможете смыть свой позор в бою, но десяток ваш будет распущен, а вы войдете в состав других отрядов.

Посмотрев наверх, он нашел взглядом стоящих там вождей.

— Если кто-нибудь из них, — палец венда указал на замерших гавелинов, — сделает хоть один шаг назад, я разрешаю вам привести отсроченный приговор в исполнение и убить труса на месте.

Лава еще раз прошелся взглядом по лицам вождей, читая по их глазам, что впечатление ему удалось произвести не только на гавелинов. Они поочередно кивали в знак понимания и согласия со всем тем, что только что здесь произошло. Даже Джэбэ склонил голову, подтверждая правоту принятого решения.