Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 48)

Коротким приказом он разделил отряд надвое. Одна половина пошла низом по ущелью — добивать принявшихся за грабеж парвов, а вторую визирь повел сам, пытаясь перехватить уходящих наверх незнакомцев. В этот момент он совершил вторую за день непростительную ошибку.

Едва начался подъем, как уставшие лошади перешли на шаг и никакими силами заставить их двигаться быстрее было невозможно. Почти четыре десятка Бессмертных, вытянувшись в цепочку, еле плелись вверх по склону наперерез чужакам, угоняющим верблюдов.

— Ничего, — заскрипел зубами Селим, — никуда не денутся. Сейчас заберемся на вершину и покончим с мерзавцами, кто бы они ни были.

Иллюзии визиря развеялись, когда на кромке хребта вдруг выросла линия всадников в меховых шапках. Загремел боевой клич, и дождем посыпались стрелы

Бессмертные попытались перестроиться для атаки, но не успели. Стреляющие с седла степняки неудержимой лавой покатились по склону, мгновенно опрокинув растянутый строй сардов. Удержать несущуюся вниз лавину было невозможно, и аль Бакару не надо было даже командовать отход — Бессмертные и так начали разворачивать коней, отбиваясь от наседающего врага.

Шесть вендов буквально втащили на вершину своих падающих на ходу коней. Здесь уже яблоку негде было упасть. Верблюды, лошади, люди! Корабли пустыни нервничали и зло фыркали на незнакомые запахи, лошади испуганно косились на неприятное соседство, но фарги невозмутимо держали руку на пульсе этого бурлящего котла, не давая ему не малейшего шанса на неповиновение.

Отдав Ранди повод Бешеного, Лава шагнул навстречу возвращающимся степнякам и гавелинам.

— Отличная работа! — Он, улыбаясь, поочередно поприветствовал каждого из вождей. — Умыли сардов так умыли!

Турслан, Джэбэ и Винслар, как и каждый их боец, засветились, довольные похвалой. Сейчас даже гавелины не вспоминали своего первоначального ворчания. То упоение, с каким они опрокинули прославленную сардийскую конницу, с лихвой окупало мелочное желание поживиться в разгромленном караване.

Всадники спрыгивали из седел, и пока они занимались лошадьми, Лава быстро обрисовал вождям, кто и какие позиции должен занять.

— Радоваться еще рано, сейчас сардийцы разберутся с парвами и полезут снова, — он поочередно вгляделся в лицо каждого, — а мы кровь из носу должны удержать высоту до темноты.

Удостоверившись, что все прониклись серьезностью ситуации, он оставил их, и, поднявшись на выступающую скалу, занял наблюдательный пост. Сейчас для него наиважнейшим было предугадать, какую тактику выберут сарды. Пока внизу не происходило ничего интересного. Остатки парванского отряда бежали обратно к расщелине, надеясь укрыться там от беспощадных клинков Бессмертных. Воспрявшие духом погонщики уже начали суетиться, пытаясь собрать и построить остатки каравана, а посреди этой неразберихи стоял всадник с пышным султаном на шлеме. Его голос не был слышен, но повелительные жесты говорили, что несомненно именно этот человек командует там всем. Вот он резко вскинул голову и, словно почувствовав чужой взгляд, пристально посмотрел наверх.

Не отводя глаз, Лава задумчиво произнес:

— Так что же ты будешь делать, великий визирь?

Глава 16

Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию.

Царский Город

Эрторий Данациус согнулся пополам, словно нож, ударивший Алкмена где-то там, в далекой пустын, пробил и его грудь тоже. Хрипя и задыхаясь от боли, он опустился на колени, не в силах устоять на ногах. Проникновение такого уровня полностью связывало его с объектом вхождения, он видел все, что происходило перед глазами его ученика и переживал все, что тот ощущал. Сейчас он словно умирал вместе с Алкменом, и лишь когда его лучший ученик издал последний вздох, разорвалась невидимая нить, соединяющая оба сознания, и непроглядная тьма накрыла Эртория.

Смерть объекта проникновения сродни разрушению плотины. Как не сдерживаемая подпором вода устремляется на равнину, так и энергия кристалла бесконтрольно потекла в мировое пространство, унося вместе с собой жизненные силы своего хозяина. Унять такой поток было почти на грани человеческих возможностей, но Великий магистр уже имел подобный печальный опыт. Тогда ему попросту повезло, но в этот раз он уже знал, как поступать. Неподвижно распластавшись на каменном полу, Эрторий не пытался остановить бушующую энергию. Это было бесполезно и — более того — смертельно опасно. Ментальная лавина смела бы любое сопротивление, сокрушив сознание даже магистра седьмого уровня. Оставалось только терпеть, экономя силы. Необходимо было дождаться, когда мощь неконтролируемого потока спадет, и вот тогда постараться с ним совладать. Энергетический вихрь кристалла слабел, но с каждой секундой уносил и энергию магистра, и в этом противостоянии на счету был каждый миг и каждая капля сохраненной энергии, поэтому Эрторий Данациус ждал, не растрачиваясь на лишние движения. Он знал — теряющего силу сознания хватит лишь на одну попытку, и надо будет почувствовать тот единственный момент, когда его слабеющий с каждой секундой разум будет иметь шанс одолеть утихающий поток, потому что если он не сможет, то тогда все — ему уже не подняться никогда.