Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 36)
Не успел гавелин наполнить флягу, как к нему подошел один из его соплеменников и, забрав полную, протянул ему пустую. Тот как ни в чем ни бывало вновь сунул посудину под струю, а у фарга, возвышающегося над ним, от злости начало сводить скулы.
Наблюдая сцену из-под прикрытых век, Лава успел подумать: «Вот это они зря. Фарги спокойны и терпеливы, но уж если разойдутся, то никому мало не покажется».
Когда третий гавелин притащил еще пару фляг и бурдюк, выдержке фарга пришел конец. Схватив за шиворот своего обидчика, он с неожиданной легкостью приподнял того над землей и отшвырнул в сторону, как игрушку. Взвизгнув от обиды, гавелин вскочил и бросился на разборки, но выяснение отношений эти два человека понимали по-разному, поэтому мощный кулак фарга мгновенно заткнул изрыгающий ругательства рот противника.
Молниеносная стычка так привлекла всеобщее внимание, что никто кроме Лавы, не заметил, как вылетевшая из рук гавелина фляга, сделав замысловатый пирует, плюхнулась на колени сидящего Джэбэ-нойона. Степной князь утер рукавом мокрое лицо и уставился на ширящееся темное пятно на своем дорогом халате.
Он не успел еще ничего сказать, как двое его бойцов бросились к фаргу, требуя извинений, но тот, как и предсказывал Лава, уже не разбирал, кто есть кто. Хлестким ударом он свернул челюсть одному степному крепышу и, не задумываясь, уложил второго. Тут уж началось настоящее безумие. Гавелины кинулись на стоящего фарга, словно стая гиен на буйвола. На помощь товарищу подоспели остальные фарги, но теперь они вдруг оказались в кольце озлобленных степняков и озверевших гавелинов.
Глядя на шумную свалку, Ранди уже было собравшийся подбросить в огонь суковатую палку, резко передумал и, примерившись к ее весу, поднялся, намереваясь вмешаться. Его взгляд на миг метнулся к Лаве, словно спрашивая: «Пора?», и тот, чуть качнув головой, также молча ответил: «Рано».
Накатывающие волны низкорослых степняков и гавелинов разбивались, словно о крутой утес, о стоящих плотной стеной фаргов. Работая кулаками, как одна многорукая машина, они с завидным спокойствием перемалывали лезущую на них превосходящую числом толпу.
Дикий Кот топтался от нетерпения, поглядывая на Лаву, но тот все также невозмутимо сидел, прислонившись к камню и прикрыв глаза.
«Это хорошо, что прорвало сейчас, — мысли сами текли в голове сотника. — Пусть выпустят пар».
Размышления не мешали ему следить за перипетиями схватки, оценивая действия подопечных. Фарги сжались в круг, отбиваясь от наседающих врагов, и получили молчаливое одобрение: «Молодцы, держать, держать строй!» Какой-то щуплый гавелин, снесенный мощным ударом, вылетел из толпы и растянулся во весь рост. Через мгновение он вскочил и, утерев льющуюся из носа кровь, вновь кинулся в драку.
Лава поощрительно хмыкнул: «Кто бы мог подумать! Стойкий парнишка!»
Эта схватка давала ему краткую характеристику на каждого, и даже не участвовавшие в свалке тонгуры тоже получили свою толику внимания, но больше всех Лаву занимал Джэбэ-нойон. Степного князя он избрал ключевой фигурой своего будущего воспитательного действа.
Джэбэ не полез в драку. Утершись и стряхнув воду с халата, он молча встал, еле сдерживая рвущуюся через край ярость. Раскосые глаза полыхнули бешенством. Руки потянулись к луку и отточенным движением накинули тетиву. Еще миг, и стальной наконечник нашел в толпе дерущихся грудь обидчика. Прицеливаясь, прищурился глаз, пальцы уже начали разжиматься — и тут брошенный Лавой маленький увесистый камушек угодил степняку точно в лоб. Дернулась голова, рука взлетела вверх, и сорвавшаяся стрела пронеслась над макушками варваров.
Дзень! Звякнул металл наконечника о камень, и этот звук услышал каждый даже в горячке драки. Мгновенно стало тихо, закрутились головы, замелькали встревоженные взгляды, и вдруг, осознав, что произошло, все разом бросились к своему оставленному оружию. Хватая наспех мечи, копья, грохоча щитами, каждый десяток строился в боевой порядок.
Через несколько секунд все четыре угла ощетинились копьями и стрелами, но в атаку никто не кинулся, потому что прямо перед ними уже стоял Лава.