Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 85)

— Странны и непонятны дела твои, господи. — Пробурчал он еле слышно, успевая уступить дорогу выходящему из шатра воину. Банкир узнал его — бывший глава охраны логофета, и от этого сомнений только прибавилось. «Варсаний все еще под стражей, это очевидно, но ему позволена определенная свобода. Похоже на сделку! Значит, есть вероятность, что Сцинарион еще может вернуться в большую игру и полностью сбрасывать его со счетов не стоит».

Варсаний навстречу гостю не поднялся, но приветливую улыбку все же изобразил.

— Рад, что ты пришел, Андроник.

— И я очень рад видеть вас в добром здравии, мой господин. — Банкир склонился в глубоком поклоне, на это он никогда не скупился. — Надеюсь, вскорости вновь увидеть вас во главе канцелярии.

Опальный сановник промолчал, но ироничная усмешка, скривившая его губы, словно бы подсказывала гостю, что его пустое пожелание совсем недалеко от истины.

В возникшей неловкой тишине Андроник ощутил щемящее чувство опасности и решился первым ее нарушить:

— Я счастлив, что наш великодушный император даровал вам свою милость, мой господин, но в полном замешательстве — зачем столь великому человеку понадобился такой ничтожный торгаш, как я.

Банкир, конечно же, лукавил, он прекрасно понимал почему он здесь. Неясным, до сих пор, оставался для него лишь один вопрос — давать денег или нет? А если давать, то какой суммой можно рискнуть?

Все эти нехитрые мысли, обуревающие гостя, не были секретом для Варсания, но нисколько его не беспокоили. Деньги будут получены по той простой причине, что банкиру попросту некуда деваться. Где, когда и сколько тот украл из государственной казны, было Варсанию доподлинно известно, поэтому, по-прежнему держа дружелюбную улыбку, он начал мягко и доверительно.

— Не стоит прибедняться, Андроник. Мы слишком давно знаем друг друга, чтобы играть в кошки-мышки. У меня очень мало времени, и я скажу тебе прямо. Пять тысяч динаров в серебре, прямо сейчас. — Он жестко посмотрел банкиру прямо в глаза и чуть подсластил пилюлю. — Под любые проценты.

К этому вопросу Парсатидис готовился с того момента как получил приглашение на встречу, но к однозначному ответу так и не пришел. И сейчас, когда он прозвучал, в голове заметались тревожные мысли. «Сумма приемлемая, но что скажет император, когда узнает? А он узнает, можно не сомневаться. Банкир помогает изменнику! Значит, он сам… Это плохо! Это очень плохо! А вдруг этот хитрожопый лис решил меня подставить и выбраться за мой счет⁈»

Глядя на мучительную работу мысли своего гостя, Сцинарион решил помочь тому определиться.

— В твоих интересах, Андроник, помочь мне. — Немигающий взгляд змеи нацелился на затаившуюся мышь. — Если я не выберусь, то можешь не сомневаться, ты пойдешь ко дну вслед за мной. В моих силах представить картину так, что из жулика и казнокрада, ты в миг превратишься в изменника, финансирующего заговор против императора. А тогда дорога только одна — на эшафот. Ты, твой брат, весь торговый дом Парастидисов попадет в цепкие лапы Трибунала. Они будут рады поживиться за ваш счет. Подумай, в этой ситуации мое предложение самое выгодное. Ты помогаешь мне, я не тащу тебя за собой.

В этот момент банкиру остро захотелось испариться и улететь вместе с облаками из этой проклятой долины, но он не был бы Парастидисом, если бы хоть раз позволил страху взять верх над разумом.

— Какие гарантии? — Андроник испытывающе вгляделся в лицо Варсания, и тот отрицательно качнул головой.

— Никаких. Мое слово против твоих денег.

Понимая, что времени на раздумье ему не дадут, Парастидис прикрыл глаза, лихорадочно соображая как поступить. Взгляд логофета давил, а ничего путного на ум не приходило. Обессилив вконец, он, наконец, согласился.

— Хорошо, пять тысяч серебром. — Произнеся сумму, он как-то враз успокоился и добавил с извиняющей улыбкой. — Под обычный процент, двадцать пять годовых.

Торговый район в лагере Великой армии был вычерчен с той же скрупулезностью, как и позиции каждого легиона. С незапамятных времен это стало неотъемлемой частью армейского порядка империи. Устанавливая лагерь, комендант отмерял границу расположения каждого подразделения, и упаси бог, кому-нибудь было нарушить этот план хоть на полшага. Район, где разрешалось ставить палатки торгашам и снабженцам, обычно располагали с краю лагеря, высчитывая сколько палаток собирается ставить каждый торговец и облагая ежедневным налогом за каждую единицу. Сопата имел два шатра и каждый день обходился ему в кругленькую сумму. Затяжное бездействие армии опустошило запасы легионеров и клиентов в его заведении становилось все меньше и меньше. Доход падал, а платить надо было каждый день, и только теперь, после взятия Ура, когда у солдат зазвенело в карманах, дела пошли в гору. Он имел все основания быть довольным, если бы не новость о возвращении вендов. Втайне, торговец очень надеялся, что Лава и его люди попросту сгинут в пустыне и отдавать ничего не придется. За время их отсутствия Сопата так до боли прикипел к лежащему в сундуке мешку с серебром, что даже мысль о расставании с ним жгла душу. Он ждал Лаву еще вчера, но тот не пришел. Зато появились новости о больших потерях у венда, о ссоре с гавелинами, и еще много чего интересного, что заставило торгаша задуматься.