Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 44)

— Плевать! Пусть скалятся, идиоты! — Он вновь нервно заходил кругами. — Их скудные мозги не состоянии представить себе всю степень опасности!

В памяти всплыли слова командора Пастора и скользнуло запоздалое сожаление: «Может быть и прав был этот солдафон, не стоило отправлять все силы ордена к армии. Хотя! Дышать в городе с его уходом стало намного легче, и никто под ногами не путается». Он даже невольно улыбнулся, вспомнив какую изящную комбинацию по выдворению противника удалось тогда провернуть.

— Не стоит накручивать себя раньше времени, вот поймаем сегодня этого мерзавца, и ситуация в городе сразу успокоится.

Подняв взгляд, Фирсаний вздрогнул от неожиданности, чуть не столкнувшись с появившимся из неоткуда темным силуэтом.

— Это я, Варзу. — Быстро зашептал шпик, заметив испуг своего грозного начальника. — Я их нашел!

— Где⁈ — Нунций резко схватил соглядатая за ворот.

Махнув рукой в темноту, Варзу нагнулся к самому уху Фирсания.

— Там, у заброшенного причала.

— У заброшенного причала. — Повторив, Софоклус мгновенно прорисовал в голове план района и все возможные варианты подхода. — Это хорошо! Это очень хорошо!

Отпустив, наконец, ворот чужой хламиды, он отыскал глазами командира отряда и махнул рукой — подойди.

Линий Камилл сделал несколько широких шагов и изобразил на лице максимальное внимание, а Фирсаний, запалив свечу, тут же начал втолковывать план действий.

— Пошлешь гонцов ко всем группам, и по готовности атакуешь плотным строем вот отсюда. — Палка в руках нунция начертила на песке жирную стрелку. — Остальные пусть охватывают побережье веером, здесь и здесь. — Взлетев, палка нарисовала еще две линии. — Флаку передать, чтобы подтягивался поближе и ждал команды.

Линий слушал резкий голос комиссара Трибунала и думал о том, как странно все вышло. После разгрома в Сартаре он думал, что его как минимум погонят со службы, а получилось наоборот. Когда его вызвали в комитет Священной комиссии, надо признаться, бывалый центурион изрядно струхнул. И было отчего, одно дело война, там враг перед тобой и ты знаешь что делать, и совсем другое дело Трибунал, там одно неверное слово и ты уже сам не ведаешь кто ты есть — защитник империи или ее враг. К удивлению старого солдата, встретили его холодно, но вежливо и так же уважительно провели в кабинет большого начальника. То, что начальник птица важная, стало понятно по тому, как выражение лица провожатого молниеносно сменилось с презрительно-брезгливого на заискивающе-подобострастное.

В этот момент Линий почувствовал на себе вопросительный взгляд и, оторвавшись от воспоминаний, произнес не по-уставному.

— Все сделаю, Ваше преосвященство.

В ответ он встретил ледяные глаза того самого начальника из кабинета Священной комиссии. Точь-в-точь как в тот день, когда подойдя вплотную, он без усмешки спросил:

— Стыдно?

И центурион, покраснев, признался.

— Еще как!

Видимо честный ответ комиссару понравился, потому что отойдя обратно к столу, он, не оборачиваясь, произнес:

— Это хорошо, что ты понимаешь за что. Вы с Эмилием Флаком облажались по полной, но в отличие от него, ты действовал неплохо. Я все проверил, ситуация для твоей группы складывалась фатально, но ты справлялся пока мог. Это говорит мне, что ты можешь быть полезен.

После этих слов он обернулся и вперился в лицо центуриона пронизывающим взглядом.

— Я дам тебе отряд. Будешь командиром ударной группы, но если просрешь все во второй раз, не обессудь… — В этот момент от глаз нунция повеяло таким безжалостным холодом, что продолжать не было нужды, и так все стало понятно.

Линий Камилл с силой зажмурился, прогоняя ненужные сейчас воспоминания. «Не забивай голову ерундой, — мысленно одернул себя центурион, — сегодня ты должен быть собран как никогда. Второй неудачи тебе не простят».

Пройдя вдоль всей линии, он проверил состояние бойцов. Все было неплохо, теперь под его командой были настоящие легионеры, пусть и возрастные, пусть и выслужившие свой срок, но все-равно это солдаты, а не отребье с улиц.

Отправив посыльных, Линий негромко скомандовал «за мной» и повел колонну в темную пустоту, полагаясь больше на интуицию, чем на зрение.