Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 42)
Раскрыв мешок, помощник Гонзы пошел по рядам и, изъявляющие желание, бросали туда полученный ранее камень, называемый избирательной битой.
— За Озмуна… — Выкрикнул председатель, и процедура в точности повторилась.
— За избрание конунгом Кольдина! — В третий раз известил Гонза, и вновь в мешок посыпались биты.
Собрав в три мешка волеизъявление дружины, трое заслуженных ветеранов удалились для подсчета голосов. Поскольку Гонза с помощниками мечом владели лучше чем счетом, процедура затянулась настолько, что когда они вновь появились народ уже изнывал от нетерпения.
Ветераны выглядели слегка растерянными, и это не укрылось от ожидающих их дружинников.
— Что не так? — Хмуря брови, выступил вперед Озмун, но Гонза знаком заставил того вернуться на место.
— Мы пересчитали три раза, — начал он, сразу отметая возможные упреки, — и получили вот такой результат. Из двухсот тридцати двух членов дружины за Ольгерда отдали свои голоса восемьдесят три бойца, за Озмуна ровно столько же, и за Кольдина шестьдесят шесть голосов.
Собравшиеся встретили это известие полной тишиной. Никто не мог припомнить ни такого совпадения, ни того, как поступали раньше в подобных случаях. Гонза подождал еще немного, и поскольку желающих выступить не нашлось, то он глубокомысленно изрек:
— В таком случае по закону Руголанда назначаются перевыборы между кандидатами, набравшими одинаковое количество голосов, а претендент, получивший меньшее число голосов, в перевыборах не участвует, и имя его снимается с голосования. Все члены общества должны вновь получить избирательные биты.
После сказанного помощники вновь пошли по рядам, и каждый, запустив руку в мешок, вытаскивал камень по новой. Процесс шел не быстро, и Озмун, покрутив в пальцах свою биту, поднял взгляд на Кольдина. В его глазах читался немой вопрос — ты за кого? И губы Кольдина непроизвольно растянулись в злорадной усмешке — переживаешь⁈ Сейчас каждому стало ясно, что окончательный результат зависит только от того, что шепнет своим людям опытный хозяйственник.
Сколько бы Кольдин не храбрился, в действительности ему предстоял нелегкий выбор. Отдать голоса Озмуну было бы правильней и спокойней. Хоть он и не любил этого прямолинейного солдафона, но давно уже научился находить с ним общий язык. Ольгерд — темная лошадка, и куда приведет его выбор одному лишь Оллердану известно, но с другой стороны, такой опытный человек как Кольдин чувствовал за этим парнем какую-то мистическую силу, и это смущало. А вдруг слова его о несметных богатствах не пустой звук, а действительная воля богов.
Решив что-то про себя, Кольдин наклонился к уху ближайшего из подручных и шепнул ему коротко, одним словом. Тот тут же кивнул и вьюном заскользил в плотной толпе.
Все это произошло на глазах Озмуна и Ольгерда, и было понятно, что тот назвал имя. Но вот какое? Это им предстояло узнать только по окончании подсчета.
Во второй раз сбор бит прошел быстрее, но подсчет вновь затянулся, и обстановка на поляне накалилась до предела. Так что, когда Гонза вышел перед народом, тишина стояла такая, что слышен был шелест листьев на соседних деревьях.
Ветеран обвел взглядом замершую толпу, и, стараясь не выдать волнения, объявил самым бесстрастным голосом.
— За Ольгерда — сто сорок три голоса! Отныне Ольгерд Хендрикс нарекается конунгом дружины Истигарда и рода Хендриксов!
Глава 12
Весна 122 года от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию.
Туринская империя.
Царский город.
В липкой ночной темноте невозможно было разобрать ту грань, где неподвижная черная гладь Радужной бухты переходит в набухшее грозовыми тучами небо. Непроглядный мрак накрывал ошвартованную у полуразвалившегося причала галеру и суетящихся на разгрузке людей. Взвинченность и напряженность обстановки ощущалась в первую очередь в мелочах: в той быстроте с какой они бегали по шатающимся доскам, и в том, как нервно некоторые их них вскидывали головы, прислушиваясь к каждому постороннему шороху. Мерцающее пламя горящих факелов лишь сгущало сумрак за границей света, давя на и без того торопящихся грузчиков ощущением таящейся за ней опасностью. Суетясь, они подхватывали тяжелые увязанные тюки и, взгромоздив на широкие спины, тащили их к ожидающим телегам.