Дмитрий Емельянов – Братство Астарты (страница 59)

Лу́ка и Иоанн одновременно с сочувствием взглянули на патрикия. Учитывая разницу в росте, получилось немного комично, и они рассмеялись. Патрикий, дабы пресечь всякое продолжение, сделал вид, что рассердился:

— Побольше почтения к возрасту, молодые люди, побольше почтения!

Стратилат великой армии Наврус Фесалиец был личностью неординарной, и только лишь осознание этого ему было явно недостаточно! Наврусу необходимо было демонстрировать свое превосходство каждый день и над каждым, кто находился с ним рядом. Это здорово бесило окружающих, поэтому друзей у него было, мягко говоря, мало, и даже базилевс, его патрон и защитник, человек вытащивший его с самых низов, предпочитал встречаться с ним как можно реже. Хотя, скорее всего, он делал это для безопасности самого Фесалийца, поскольку в гневе император бывал скор на руку, а довести до такого состояния Наврус мог любого и в кратчайший срок. При дворе ходила легенда, что евнух Наврус был подавальщиком ночной вазы императора, и как-то с утра он споткнулся и опрокинул содержимое вазы на завтрак базилевса. На этом не только карьера, но и жизнь юного скопца, вероятно, закончилась бы, не присутствуй при утреннем туалете государя глава канцелярии Варсаний Сцинарион. Он заметил, как вино, на которое упали капли мочи, изменило цвет, и заподозрил неладное. Подозрения подтвердились — вино оказалось отравленным. В тот день умерло много людей, но не евнух Наврус! Более того, в тот день при Туринском дворе зажглась новая звезда — Наврус Фесалиец, — но зажег ее вовсе не император. Сам Константин тут же забыл о евнухе, посчитав, что, сохранив тому жизнь, и так сделал для него слишком много. Толчок ему дал Варсаний, которого позабавил такой поворот судьбы, и он сделал невольного спасителя базилевса главным над всеми выносителями горшков во дворце. Дальше Фесалиец карабкался сам, полагаясь только на свой интеллект, природную интуицию и невероятную удачливость. Когда Наврус в ночных коридорах набрал такую силу, что стал выглядеть в глазах Варсания опасным, тот не нашел ничего лучше, как отправить евнуха куда-нибудь подальше от дворца. Армия показалась мстительному царедворцу самым забавным местом, но боги опять доказали всесильному логофету, что лучше них никто смеяться не умеет. Крошечный гарнизон, которым сослали командовать Фесалийца, встал на пути огромной орды варваров. Город ждала незавидная судьба — штурм, грабеж и резня. Пока жители оплакивали свою судьбу, а Наврус потел от страха на городской стене, один из вождей герулов получил радостную весть — у него родился сын. Недолго думая вождь собрал своих соплеменников и увел их домой праздновать рождение наследника. Остальные варвары, озадаченные таким поступком, долго спорили, перессорились друг с другом и разбрелись кто куда по своим лесам, так что в скором времени, к вящему удивлению и радости жителей, под стенами города не осталось ни одного врага. Главным героем, естественно, стал Фесалиец. Удачливость — вот, что выше всего ценят туринские легионеры в своих командирах, и за это они могут простить им все что угодно! Именно это неожиданно для себя узнал Варсаний Сцинарион, когда из властителя ночных горшков Наврус Фесалиец вдруг превратился в любимца армии и императора.

Взмокшие Иоанн и Прокопий вошли в полосатый шатер стратилата, вернее, в первую, приемную его часть, оставив Лу́ку и охрану потеть снаружи в компании таких же бедолаг. Приемная была полна народу. Военные чины от легатов до варварских вождей, интенданты, местные купцы — все ждали приема командующего. На вновь прибывших, казалось, никто не обратил внимания, продолжая шептаться и издавая гул, как рой насекомых. Патрикий, не обнаружив никакой реакции на их появление, раздраженно засопел и, буркнув про себя стандартное: «Зажрались, гады!», — попытался сделать вид, что толкаться с другими потными мужиками — предел его мечтаний.

Первое впечатление оказалось обманчивым. Адъютант командующего в другом конце шатра, на мгновение оторвавшись от своих дел, приподнял голову и, оценив взглядом вошедших, сказал: «Цезарь, проходите, стратилат вас примет», — а затем вновь уткнулся в бумаги.