Дмитрий Емельянов – Братство Астарты (страница 57)
Зара, словно почувствовав это затаенное желание увидеть ее, обошла Иоанна так близко, что бедро девушки почти коснулось его руки. Мокрая туника, прилипая к телу, очерчивала ее фигуру, просвечивая на животе и груди.
Влажная губка заскользила по груди цезаря, опускаясь еще ниже к животу, и девушка, присев у ног мужчины, призывно вскинула голову, словно подставляя яркие сочные губы. Иоанн осторожно прикоснулся к ее обнаженному плечу и Зара подалась вперед, как будто подсказывая — ты все делаешь правильно, я хочу этого! Тогда он с силой притянул ее к себе, впиваясь в рот поцелуем. Девушка, не отталкивая, позволила ему истязать свои губы, но как только он остановился, ее палец коснулся его губ:
— Не торопись!
Теплая ладонь легла ему на затылок, и Зара поцеловала его сама, показывая, как надо делать, чтобы доставить удовольствие, а не боль. Ее губы и язык заставили его замереть от наслаждения.
Тогда, в городище вендов, в голове, затуманенной алкоголем, не было ничего, кроме похоти и немедленного, сиюминутного желания, а сейчас все было, как во сне, сказочно красивом сне, от которого не хочется просыпаться. Во всем теле разлилась истома возбуждения, и мир вокруг начал расплываться, как волшебное наваждение. Сладкое, упоительное наваждение от прикосновений ее губ, ее рук. В один миг ему вдруг захотелось быть с ней нежным и властным одновременно. Его ладони, сжав худенькие плечи, скатили по рукам бретели туники, обнажая маленькую девичью грудь с торчащими сосками. Еще один долгий поцелуй, и Зара, выпрямившись, одним неуловимым движением тела позволила тунике скатиться к своим ногам. Прошлой ночью он уже видел ее обнаженной, но сейчас перед ним словно встала другая женщина. Не запуганная купеческая дочка, не ведьма и не гордая сестра братства — сейчас перед ним стояла роковая красавица, бесстыдно демонстрирующая идеальное тело.
Зара вскинула руки, отбрасывая челку и показывая себя во всей красе. Крутые бедра, круглые упругие ягодицы, вычерченная линия живота и вздернутые соски высокой девичьей груди. Все ее тело словно говорило ему: я целиком могу принадлежать тебе! Тебе одному, если ты этого захочешь!
Глава 23
Пробуждение принесло Иоанну двойственные ощущения. Хотелось вновь закрыть глаза и предаться приятным воспоминаниям прошедшей ночи, но в тоже время мешало подспудное осознание совершенной ошибки и еще — грызущая изнутри тревога от неотвратимости визита к императорскому двору. Все это давило на сердце тяжелым грузом, а от одной только мысли о возможной встрече с царственным дядей становилось трудно дышать и подступала тошнота.
Мысли лихорадочно забились в голове Иоанна в поисках невозможного: как соблюсти протокол и при этом избежать встречи с императором? В очередной раз не найдя ответа, он почти смирился с неизбежностью.
Тянуть больше нельзя — это становиться уже неприличным и подозрительным. Цезарь сел, спустив ноги с походной кровати.
Подперев подбородок руками, он уставился в одну точку. Откладывать нельзя, но и лезть головой в петлю тоже не хочется.
Вдруг совершенно неожиданно появилась простая, но очень соблазнительная идея: а что, если пойти к Наврусу?
Несмотря на свою грубость и вульгарность, стратилат Великой армии, Наврус Фесалиец почему-то вызывал у него симпатию. Может, тем, что он так же, как Иоанн, не смог стать своим при императорском дворе, а может, из-за подспудного уважения к человеку, пробившемуся на вершину с самых низов.
С другой стороны полога раздалось покашливание, и, не дожидаясь разрешения, вошел Прокопий. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства.
— Мой цезарь, простите мою назойливость, но я настойчиво рекомендую вам подняться и немедленно отправиться на доклад к Сцинариону.
Патрикия можно было понять: он заходил уже в третий раз в тщетной попытке поднять своего воспитанника. В этот раз Прокопий решил не уступать и стоять до конца, пока цезарь все-таки не поднимется. Едва зайдя, он сразу же заметил изменения в состоянии Иоанна: во-первых, тот уже сидел, и во-вторых, улыбался.
— Я рад, что у вас улучшилось настроение.