Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 62)
Ничуть не обидевшись, Фрикки закатил глаза и мечтательно произнес:
— Да, жену было бы хорошо завести. Угол бы свой получил тогда в длинном доме, детей бы завели…
Ольгерд рассмеялся и ткнул здоровяка кулаком в грудь.
— Не плачь, громила, будет тебе жена!
Молотобоец шутку не оценил, как и не заметил тычка в грудь.
— Че, правда, Оли? А когда?
— Скоро! Вот стану конунгом, так первым делом тебе жену спроворю. — Ольгерд наткнулся на свирепый взгляд Фарлана и замолчал.
Венд поднял вверх сжатый кулак, и отряд напрягся перед рывком. Северная ночь в полнолуние мало чем отличается от пасмурного дня. Тропинка ильмари как на ладони. Темным пятном высится противоположный берег на фоне заснеженного льда.
Загремели трещотки, и по всему лесу начали вспыхивать огни, издалека донеслись отрывистые команды. В ответ встревоженно зашумел лагерь ильмари, послышались испуганные крики, и наконец показались первые беглецы. Первым торопился высокий старик с развевающейся бородой. Он почти тащил молодую женщину с ребенком на руках.
Старец зло зыркнул на женщину:
— Сейчас не время думать о других, Со́льмари. Ты в первую очередь должна спасать сына!
Молодуха запричитала в голос:
— Там мой отец и брат!
— На все воля многорукого Пера.
Старик завернул вдоль берега как раз в сторону засады, и Фарлан иронично хмыкнул:
— Выходит, Пер на нашей стороне.
Он внезапно выскочил на лед и появился перед бегущими. Дед попытался ударить венда посохом, но Черный легко увернулся и саданул старца обухом меча по голове. Старик упал лицом в снег и затих, а Фарлан схватил рванувшуюся было назад женщину.
— Ты-то куда, красава? Мы тут только из-за тебя и мерзнем!
Дружинники уже рванулись на лед, не давая ильмари разбегаться в разные стороны, а Фарлан орал на них, командуя загоном:
— Да не гоняйтесь вы за детьми, бараны! Мамок хватайте, а малышня сама потом прибежит!
Путаясь в снегоступах, Ольгерд бежал за девушкой, крича ей вслед:
— Стой! Стой ты, дура!
Девчушка ловко карабкалась по косогору, но юноша не отставал. Неожиданно кто-то напрыгнул сзади, и Ольгерд, не устояв, растянулся во весь рост. Звякнул тупой удар — нож пробил полушубок и полоснул по кольцам кольчуги. Правой рукой Ольгерд дотянулся до рукоятки кинжала и не глядя саданул куда-то наверх. Раздался крик, и тело напавшего сползло с него и завалилось рядом. Заполошно, прямо в ухо ударил женский вопль, и юноша поднял мокрое от снега лицо. Кричала его беглянка, а рядом, весь в крови, лежал напавший на него суми, совсем молоденький, лет двенадцати.
Ольгерд лишь покачал головой:
— Чего ты полез-то, дурак!
Девушка рухнула на колени рядом с трупом мальчишки и заголосила:
— Брат! Братик мой ненаглядный!
От этого «братик» защемило в душе и подступили слезы. Стиснув зубы, Ольгерд прогнал воспоминания и попытался разозлиться, но злость не приходила. Да и на кого злиться — на эту девку, на пацана? Он не знал, что делать, но и слушать этот рев не было никаких сил, и Ольгерд, подхватив девчонку под руки, просто поволочил ее по снегу подальше от трупа в надежде, что она затихнет сама.
К утру пересчитали полон. Семнадцать женщин разного возраста, девятнадцать детей и один старик — тот самый, которого приложил Фарлан. Пленницы сидели кружком прямо на снегу, прижав к себе детей. Многие выли в голос. Венд выбрал трех самых спокойных и повел в лагерь ильмари. Дойдя, он указал на землянки и шалаши:
— Возьмите еды и одежды на всех, остальное оставьте своим — тем, что разбежались. Вернутся ведь — с голоду подохнут.