Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 59)

Под тяжестью тел задрожали деревянные доски, и перед затуманенным взглядом Фарлана промелькнули руголандские меховые унты, приземлившиеся на парапет. Первый, второй, третий — количество своих вокруг Фарлана росло с каждым мгновением, и теперь уже рокси перешли в наступление. На узкой полосе закованные в броню воины имели колоссальное преимущество, и победа руголандцев стала лишь вопросом времени.

Фарлан отбил отчаянный удар суми и тут же атаковал, не дав ему уйти. Меч уверенно пробил кожаный доспех — удар у венда был поставлен и точен до волоса.

Вытащив клинок из падающего тела, Черный выдохнул приказ идущим за ним воинам:

— Вперед и не останавливаться!

То, что произошло потом, было за гранью его понимания. Пропали суми, пропал город, пропала городская стена. Лишь кусочек парапета, где стояли его люди, плавал в пустоте. Вокруг чернела бездонная пропасть. Один шаг вправо или влево — и конец! Голова кружилась от одной только мысли об этом. Еще мгновение, и пропасть начала наступать, съедая парапет шаг за шагом. Оставался только один путь — назад, и воины Руголанда, ослепленные ужасом, стали отходить. Фарлан последним перелез через острия кольев и ступил на лестницу. Тьма тут же поглотила остатки парапета. Черный не верил своим глазам: внизу был лес, снег, люди — все как обычно, а за частоколом ничего — только тьма!

Рорик орал изо всех сил, но его было не слышно. Бухал таран, вопили сверху суми, стонали раненые. Жуткая какофония, но дело шло, и раз за разом заостренный конец здоровенной сосны с грохотом врезался в ворота. Лед уже облетел, а створки ворот трещали.

— Давай еще раз! Давай! — надрывался Рорик, и десять бойцов, раскачивая таран, долбили ворота, а остальные, подняв щиты, прикрывали их как могли. Суми не сдавались и старались изо всех сил! Сверху летело всё: стрелы, копья, камни и бревна. Потери росли с каждым мгновением.

Те, кто бьет тараном, — самая легкая мишень, они ничего не видят, кроме бревна и ворот. Ни уклониться, ни защититься! Все, что прилетает сверху, — находит свою цель. Парни из самых отчаянных — теперь их осталась едва ли половина.

Крупный камень на глазах конунга разможжил голову одному из дружинников. Сила ударов тарана слабела, и Рорик, отбросив щит и вложив меч в ножны, тоже взялся за бревно.

— Поднатужились, ребята!

Конунг вместе со всеми уперся пятками в снег! Последний удар был особенно силен, и створки ворот дрогнули. Еще удар, и появилась узенькая щель! Весь отряд навалился на ворота, раздвигая их все шире и шире.

Выхватив меч, Рорик скользнул в щель и встал как вкопанный. Он ожидал сопротивления, ударов, да всего что угодно, но только не этого. Перед ним пылала огненная река, и пламя бушевало у самых ног, обжигая лицо. Конунг обалдело поднял взгляд — на другом берегу огня стоял колдун, тот самый, что когда-то лечил его людей, и бешеное пламя текло прямо из его глаз. Рорик попятился, натыкаясь спиной на дружинников, высыпавших из ворот вслед за ним.

Шатер конунга был заполнен народом.

— Говорю тебе, пламя! Огненная река! — стоял на своем Озмун, а Фарлан в ответ упрямо мотал головой: — Какой огонь? Тьма! Тьма была повсюду и бездна!

Рорик сидел на пне и мрачно смотрел на орущих друг на друга ближников. Ситуация была дерьмовая: они отступили и с большими потерями. Новый штурм невозможен. Да и кто решится идти на городище, в котором творится такое?

— Хватит шуметь! — не скрывая раздражения, конунг рявкнул на собравшихся. — Хочу услышать что-нибудь дельное.

Все разом притихли. Озвучить первому то, что у каждого было в голове, никому не хотелось. Конечно, надо уходить — кто полезет в колдовской город снова? Умереть с мечом в руке — одно, а провести вечность в пекле с демонами — совсем, совсем другое. Ближники переглядывались между собой, решая, кто возьмет на себя смелость донести эту мысль до конунга, и храбрецов пока не находилось.

В этот момент откинулся полог шатра, и вошел Ольгерд с кожаным ведерком в руках.

— Конунг, ты воды просил принести.

Рорик перевел тяжелый взгляд с ветеранов на юношу.

— Ну, коли опытные мужи ответить не хотят, может, ты мне скажешь, что нам делать дальше? — Издевательски хмыкнув, он бросил исподлобья злой взгляд на соратников.