Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 57)
— А что, большой этот Куйвасту?
— Да, селение не маленькое, но бедное. Землянки да шалаши. Суми живут охотой, на одном месте не сидят.
— Мы там долго пробудем?
— Если у них все готово, то не задержимся. — Фрикки широко зевнул. — Прошлой зимой переночевали и дальше пошли.
Через два дня Ольгерд настолько привык к ходьбе по глубокому снегу, что мог на ходу уже поднять голову и глазеть по сторонам. Река петляла между высоких берегов, заросших дремучим сосновым лесом. Тяжелые, набухшие от снега облака, исполинские сосны на обрывах — земля Суми встречала чужаков неласково. Вскоре левый берег стал более пологим, и из-за поворота показалось городище. Селение Куйвасту стояло в двухстах шагах от берега на невысоком холме. Снизу с реки была видна только стена из вкопанных в землю заостренных столбов примерно в два человеческих роста высотой.
Рорик, недовольно морщась, остановил дружину у подножья. Никто его не встречал, и ворота были закрыты. Конунг дал указание разбивать лагерь, а сам в сопровождении ближников поехал к городу. Они не доехали шагов тридцать, когда на вершине стены показались суми.
— Ближе не подходи Рорик, если не хочешь получить стрелу.
Олави Куйвасту говорил медленно и степенно. Рядом с ним собралось еще с десяток суми в дорогих меховых одеждах, а по всей стене выросли головы вооруженных воинов.
Озмун склонился к конунгу:
— Что-то больно много людей на стенах. Бьюсь об заклад, в городище не только куйвасту.
Остановив коня, Рорик согласно кивнул:
— Я вижу! Вон лисьи хвосты юхани и бобровые шапки ильмари. Как минимум, три племени. Это война!
Оставив своих людей, Рорик подъехал ближе. Подняв взгляд на стену и не обращая внимания на лучников, готовых спустить тетиву, он обратился к вождю:
— В чем дело, Олави? Разве мы не можем договориться без войны?
Куйвасту гордо вскинул голову:
— Нам не о чем говорить с тобой, рокси! Народ суми не будет платить тебе дань! Ни тебе, ни кому другому!
— Подумай, Олави, твой народ велик и богат — ему есть что терять. Зачем ты слушаешь злобных и нищих юхани? Им терять нечего! Глупо думать, что они помогут вам: когда загорятся ваши дома, ильмари и юхани разбегутся по лесам, оставив вас умирать!
Крепкий высокий суми с непокрытой головой натянул большой лук и нацелил его на конунга.
— Убирайся, Рорик, пока я не спустил стрелу! Мы все знаем твой лживый поганый язык!
Конунг, делая вид, будто не замечает смертельной угрозы, ласково потрепал гриву своего коня.
— Давно не виделись, Ильмаринен! — Рорик издевательски усмехнулся. — Наверное, с тех пор, как мы загнали тебя и твоих трусливых собак в болото.
Щелкнула тетива, и стрела воткнулась в мерзлую землю перед копытами лошади.
— Последнее предупреждение, следующая — твоя! — Ильмаринен вытащил новую стрелу и наложил на тетиву.
Конунг мрачно посмотрел на торчащее оперенье и развернул коня. Прежде чем пустить его в галоп, он повернул голову и зло бросил наверх:
— Значит, война! Помни, Олави, ты сам выбрал такую судьбу для своего народа!
Лагерь разбили быстро. Поставили шатры, расседлали лошадей. Огораживать стеной было не в традиции руголандцев, но в этот раз Рорику было отчего-то неспокойно. Он приказал насыпать и наморозить снежный вал между городищем и лагерем. Сам лично его осмотрел и велел выставить круглосуточные посты. Теперь взглянувшему с высоты птичьего полета открылась бы такая картина. Река, делающая петлю вокруг основания пологого холма. На вершине обнесенное частоколом городище племени куйвасту, а на берегу, у подножия, — лагерь рокси. Между ним и городскими стенами вырос ледяной вал, защищающий руголандцев от внезапной атаки с фронта.
Конунг, объехав посты, остался доволен. Несмотря на ворчание ветеранов, он заставил работать всю дружину. Лепить снежную стену и заливать ее водой из реки. Старые вояки были недовольны, но спорить с Рориком никто не решился.
Ольгерд, набегавшись с ведром вверх-вниз, еле добрался до шатра. Войлочное полотнище обтягивало похожий на конус каркас. Снег внутри утоптан и завален еловым лапником. Одна палатка на всю младшую дружину: даже если треть всегда на посту, все равно тесновато. Юноша откинул полог и, встав на колени, пополз внутрь. Среди спящих тел поднялась голова Фрикки: