Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 54)

«Нет, — подумал Рорик, — Ольгерд при всех своих способностях ему не соперник. Оллердан простит меня за то, что я вмешиваюсь в божий суд, но позволить какому-то норгу зарезать сына Яра на моих глазах я не могу!»

Конунг незаметно взглянул на Улли и его людей. С трех сторон их, как бы невзначай, подпирали самые доверенные воины Рорика. Хендриксы умели доводить дела до конца, и если, чтобы остановить Ухореза, придется его убить, то кончать придется и всю его дружину. Никто не должен разносить «лживых» слухов по миру.

Все было готово, дольше тянуть Рорик не мог. Он кивнул Кольдину. Тот вышел вперед и хорошо поставленным голосом объявил:

— Свободные жители Истигарда, да свершится на ваших глазах божий суд! Пусть Оллердан дарует победу правому!

Долговязый отступил, освобождая пространство для бойцов, и Улли, постукивая мечом о щит, вышел на середину круга. Его люди восторженно загудели. Ольгерд начал не так свободно — чувствовалось напряжение и осторожность.

Ухорез развел руки в стороны, открывая грудь.

— Ну, давай, малыш, подходи, не бойся!

Сделав вид, что робеет перед грозным противником, Ольгерд не пошел на сближение, а, тщательно прикрывшись щитом, двинулся по кругу. Толпа недовольно засвистела и заулюлюкала, особенно усердствовали норги. Ольгерд ударил, когда все уже были уверены, что парень струхнул. Все, кроме Улли. Тот, как оказалось, ждал именно этого. Он отбил выпад щитом и издевательски рассмеялся:

— Разве это удар, отрок? Вот отец твой бил — это да!

С этими словами он нанес серию ударов.

Приняв первый на щит, Ольгерд отскочил, уходя от летящего в голову меча. Сердце забухало в груди, дыхание участилось — только что он был на самом краю.

Не добившись своего сходу, Улли мелкими шашками двинулся по кругу, опять завораживая и усыпляя бдительность противника:

— Мельчает порода! Были когда-то Хендриксы, а сейчас так, одно название!

Ольгерд вновь пошел вперед, но лишь сымитировал атаку, и в ответ перед ним просвистел клинок норга.

За спиной раздался подбадривающий голос Фарлана:

— Молодец, Оли, заставь его попотеть!

Они ходили по кругу, осыпая друг друга мощными ударами, но все это было лишь ожидание. Безумно опасное, но всего лишь ожидание той одной-единственной возможности.

Ольгерд в очередной раз закрылся и опять отметил, как при выходе из атаки у Ухореза запаздывает левая нога. «Что это? — мелькнуло в его голове. — Уловка?» Решить все быстро было так соблазнительно. Вновь широкий замах норга, грохот меча о щит, и время словно застыло. Нога Улли медленно-медленно движется вслед за телом. Один взмах меча, один порез, и очень скоро норг от потери крови ослабнет и станет легкой добычей.

Хендрикс решился. Выпад! Руголандская сталь неудержимо понеслась к цели, но в последний миг меч Ольгерда вдруг наткнулся на клинок Ухореза. Рука парня отлетела в сторону, и на лице Улли, как приговор, заиграла кривая ухмылка. Смертоносное железо норга ударило снизу-вверх! Толпа на площади вздрогнула общим вздохом: казалось, еще миг — и пах Ольгерда зальется кровью, но юноша вдруг каким-то корявым, нелепым образом извернулся и, подлетев, рухнул спиной на песок, а меч норга, пройдясь по касательной, лишь распорол парню голенище сапога.

Никто, даже Улли, не понял, что в дело вмешался случай. Ольгерд поскользнулся в тот самый момент, когда так стремился достать своего врага. Почувствовав, что нога поехала, он не успел даже чертыхнуться и пожалеть, как рука его взлетела вверх, довершая и усиливая кульбит. Перед глазами пронеслась синева неба, и вот он лежит на земле, из дыры в сапоге течет кровь, а напротив стоит враг, не менее пораженный, чем он сам.

— Удивил! — Улли покачал головой. — Отличная реакция! Жаль только, не поможет она тебе.

Вытянув меч, Ухорез шагнул вперед, и Ольгерд, приподнявшись на локтях, начал отползать, понимая: стоит ему лишь попытаться встать, как норг его добьет. Умирать не хотелось. Умирать не хотелось настолько, что пришлось сжать зубы до боли, лишь бы не завыть. И тогда он увидел ее! Белая женщина с неподвижным пугающим лицом стояла прямо за Улли, ее губы не шевелились, но Ольгерд слышал каждое слово: