Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 48)
По правилам честного поединка Ольгерд должен был принять этот удар на щит, но инстинкт самосохранения воспротивился. Юноша неожиданно упал на спину и выкатился из-под удара. Никто такого не ожидал, и меньше всех Фрикки. Не найдя мишени, его меч пронесся к земле, увлекая за собой хозяина, полностью вложившегося в удар. Потеряв равновесие, молотобоец засеменил вперед и, зацепившись за удачно выставленную ногу, рухнул на землю.
Надо отдать Фрикки должное: при всей своей массе и видимой неуклюжести, он провел на земле лишь мгновение и тут же вскочил. Ошеломленный, обескураженный, с бешенными непонимающими глазами, но с мечом в руке и готовый к бою.
Фарлан, наблюдавший за перипетиями боя, довольно улыбнулся — ему понравилось то, что проделал его ученик. В голове промелькнула мысль, что не зря он его мучил столько лет. Но насладиться сентиментальными воспоминаниями не удалось — прибежавший посыльный испортил настроение.
— Черный, тебя Рорик зовет! К нам гости!
Фарлан кивнул и, повернувшись к рубящимся со всей дури парням, крикнул:
— Ладно, закончили! Хватит на сегодня!
Фрикки тут же бросился на разборки:
— Нечестно, Оли!
У Ольгерда зверски болела вся левая половина тела и препираться с рассерженным гигантом не было никаких сил.
— Согласен! Ты сильнее, я не прав. Все, пошли к колодцу умоемся.
Фрикки Молотобоец, раздосадованный тем, что ему уступили так быстро, еще бухтел, шагая вслед за Ольгердом, но это было ненадолго. Легкость нрава и незлобивость гиганта была одной из причин, по которой они сошлись. Фрикки, несмотря на размеры и силу, слыл добряком, мог пожалеть пленника или дворового пса, вызывая насмешки у сверстников. Это вошло в привычку, и его высмеивали уже по любому поводу. Гигант мог бы пресечь их подначки в любой момент: в драке он был страшен, и связываться с ним дураков не находилось, — но он этого не делал. Не обижался на злые шутки, а порой и на откровенные издевательства, понемногу становясь в дружине конунга белой вороной. Ольгерд тоже не вписался в компанию. Наверное, поэтому он и обратил на Фрикки внимание — младшему Хендриксу понравилась отходчивость и наивность гиганта. Несмотря на размеры и возраст — тот был старше его на три года, — для Ольгерда Фрикки стал младшим братом, которого надо опекать. Может быть, вместо того, настоящего младшего брата, погибшего на песке родной бухты.
На площади перед главным домом уже собралась толпа. Встречали гостей. Пришла ладья Улли, сына Фергюса. Улли и не меньше половины его людей были норгами, но в Руголанде их считали своими, и конунги частенько нанимали его с дружиной, когда не хватало воинов. В набегах Руголанда на южный берег Улли участвовал не раз. Там-то и прилипла к нему кличка Ухорез — за нездоровую страсть отрезать уши у поверженных врагов. Ожерелье из высушенных ушей и сейчас болталось у него на шее.
Изобразив на лице радушие, Рорик шагнул идущему навстречу норгу.
— Рад видеть тебя, Улли! Надолго к нам?
Ухорез обнял Рорика — они хорошо знали друг друга еще по старым временам.
— И я рад, Хендрикс! — Улли похлопал Рорика по спине. — Слышал про твоего брата, прими мою искреннею печаль! Решишь отомстить — только позови. Порвем Гаральда на куски!
— Всему свое время, Ухорез. — Улыбка слетела с лица конунга. — Не только Гаральд — каждый Ларсен на этой земле ответит.
Улли внимательно всмотрелся в жесткие глаза Рорика.
— Понимаю. Надо поднакопить силенок, деньжат, и уж потом… — Норг вновь расплылся в радушной улыбке и потыкал указательным пальцем в грудь конунга. — Вы, Хендриксы, всегда были мудры. Мне это нравится! Ты мудрый и смелый вождь, поэтому я хочу пойти с тобой этой весной на тонгров. Что скажешь, примешь мою дружину?
Что-то во всем этом показалось Рорику странным. Вернее, все было странным! Сейчас осень, набег — возможно, еще не решили точно — будет весной. Да и как он вообще узнал о походе? Вопросов было много, но конунг решил не обижать гостя недоверием и дружески похлопал по широкой спине в ответ:
— Мы лишним мечам всегда рады! — И уже освободившись из цепких объятий норга, спросил. — Сколько людей с тобой?