Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 43)
Сидящая напротив Ирана вдруг снисходительно усмехнулась, словно действительно поняла, о чем он только что подумал.
— Ты, когда встанешь, о глазах моих добрых своим почаще говори, а то они меня иначе как ведьмой не называют.
Несмотря на все недовольство юноши собой, стоило девушке улыбнуться, как губы Ольгерда тоже самопроизвольно растянулись в улыбку.
— Не бойся, теперь я тебя в обиду не дам.
— А я и не боюсь, и защитники мне не нужны! — Взгляд Ираны снова стал жестким. — Ты сейчас чувствуешь в себе силу, подъем духа, но на самом деле это не так. Дед предупреждал, что так будет: ведь ты умер, тело твое умерло, только душа и осталась. Дед тебя с того света вытащил, вот теперь твое тело и радуется, поверить не может. Лучше сразу не вставай — еще сломаешь себе что-нибудь, а дядя твой мне голову отрубит за это.
Последняя фраза огорчила и разозлила Ольгерда. Плохое про семью он не терпел ни от кого, да и про то, что умер, тоже звучало странно. Пересилив себя, парень назло ей сел на лежаке и свесил ноги.
— Ты, стало быть, здесь из страха только? Так все, можешь идти, здоров я!
Глаза девушки заледенели, и голос наполнился злым сарказмом:
— Спасибо, мой господин! Спасибо вам, благодетель, за милость, за благодарность вашу!
Вылетев наружу, Ирана так впечатала дверь в косяк, что вся клетушка заходила ходуном.
Ольгерд пожал плечами и произнес скользнувшую мысль вслух:
— Странная она какая-то! Шальная!
Дольше переживать по этому поводу ему не позволили: в клеть ворвался Фарлан и, сграбастав парня в охапку, забасил:
— Выжил! Выжил-таки, бродяга!
Следом вошли Рорик, Озмун и еще пяток ближних людей конунга. В комнате сразу стало тесно.
— Напугал ты нас, племяш. — Рорик потрепал юношу по волосам. — Ну, раз сейчас не помер, знать, не судьба тебе от зверя смерть принять!
Остальные согласно закивали головами:
— Везунчик!
— Из такой горячки выбрался — видать, Оллердан хранит парня.
Ольгерд счастливо улыбался. Вернулась жизнь, вернулось участие близких людей, вернулись друзья. Казалось, стоит только протянуть руку, и вся прежняя жизнь вернется обратно. Остро захотелось увидеть солнце, голубое небо.
— На воздух хочу! — Ольгерд неуверенно встал на ноги. — Фарлан, дядя, можно я во двор выйду? На солнце хочу посмотреть.
Вокруг все весело загоготали:
— Ожил пацан!
Рорик тоже поднялся.
— Конечно, племяш, пошли во двор, глянем на солнце.
Все табором повалили наружу. Протиснувшись в узкую дверь, Ольгерд зажмурился: несмотря на позднюю осень, день был на удивление солнечным, скупое осеннее солнце выжимало последние капли на Истигард. Пахнуло свежим навозом, перемешанным с соломой и грязью.
Прикрыв ладонью глаза, юноша взглянул на центральную площадь хольма. Все пространство перед крыльцом конунга заполнял суетящийся народ. Людей было много: кроме воинов Рорика и суми, наметанный глаз Ольгерда выцепил также и черноволосые головы вендов. Это городище было гораздо больше того, где он вырос, да и вообще отличалось во всем. Вместо одного длинного дома здесь было пять добротных строений, плюс конюшня, несколько амбаров для скота и, самое главное, защитная стена вокруг. Высокий частокол из струганых бревен в нескольких местах сменялся каменными завалами из необработанных валунов, а по углам возвышались четыре грозные башни.
— Ух ты! — непроизвольно воскликнул Ольгерд, не ожидавший увидеть подобного оживления в дикой глуши, и Рорик с гордостью обвел рукой свое детище:
— Что, нравиться? Это наш с тобой город, Ольгерд!