Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 45)

Рорик вскоре понял свою ошибку: он сам принес в город яблоко раздора. С тех пор, как молодая женщина вошла в город, количество ссор, переходящих в драки, возросло в разы. Пока обходилось без поножовщины, и ему удавалось справляться, но ощущение надвигающейся беды не отпускало. Как назло, обстоятельства не позволяли избавиться ни от колдуна, ни от его внучки. Не успел Ольгерд оправиться и встать на ноги, как принесли двоих с охоты, кабан их страшно подрал. Свой костоправ не справился, пришлось вновь обращаться к Вяйнерису. В этот раз старик упрямиться не стал и грозить ему не пришлось: осмотрев раны, он сказал, что возьмется. Так что все осталось по-прежнему: девка продолжала бегать по двору, а десятки мужских глаз продолжали ее облизывать. Винить своих бойцов в этом Рорику было трудно, поскольку ему самому частенько хотелось затащить ее в сарай.

Жрец все понимал и внучку без присмотра отпускал неохотно, но лечение требовало от него слишком много сил. Нередко он сам больше напоминал труп, и тогда все держалось на Иране. Она выхаживала деда, раненых, готовила еду, стирала и ходила за водой, и в это время защитой ей служила только слава лесной колдуньи.

Ольгерд со всем молодняком толпились на ристалище. Здесь Фарлан, по просьбе конунга «поучить недорослей уму-разуму», должен был поделиться боевым опытом. Специальная круглая площадка за главным домом была засыпана песком и окружена невысокой изгородью. Молодежь, громыхая деревянными щитами и мечами, больше смеялась и подшучивала, чем слушала венда. Черный был мужем некрупным, на полголовы ниже многих собравшихся парней, и глупый максимализм юности ставил на первое впечатление, а это был любимый, начальный урок Фарлана.

— Если у вас есть время приглядеться к противнику, — не обращая внимание на галдеж, венд говорил громко и уверенно, — не смотрите на размеры — в первую очередь обратите внимание на походку.

В ответ из толпы здоровенный парень насмешливо выкрикнул:

— Что он, девка, что ли? На кой нам его походка?

«Так, вот и первая жертва», — со злорадством подумал Ольгерд — он этот урок уже проходил, и не раз.

Фарлан пристально посмотрел на крикуна.

— Зачем, говоришь? — Он поманил крикуна пальцем. — Давай в круг! Пройдись, а я скажу, чего ты сто́ишь.

Здоровяк, расталкивая товарищей, вышел вперед. Парень уже не единожды бывал в бою и силу свою знал. Он и сейчас, красуясь голым торсом, возвышался горой над низкорослым вендом.

Черный сделал приглашающий жест.

— Ну, давай. Давай пройдись, а мы посмотрим.

Юный воин, немного смущаясь и недовольно ворча, прошелся туда-сюда перед строем. Фарлан остановил его движением руки и обратился к остальным:

— Кто хочет высказаться?

Желающих не нашлось, лишь кто-то выкрикнул из толпы:

— Чего говорить-то? Ходит и ходит!

Черный приосанился с довольным видом — экземпляр был уж очень удачный.

— Раз добровольцев нет, то я вам скажу. Первое и очевидное — он правша.

Строй ответил дружным смехом:

— Это мы и сами видим!

Фарлан подождал, пока смешки утихнут.

— Пойдем дальше. Смотрите на левую ногу: чуть заметно приволакивает, значит, когда-то был перелом. Эта нога — его уязвимое место, да и устанет она быстрее. Дальше! Сутулится и заваливается вправо: был бы левша, так и ничего, а правше это сильно мешает. Еще руки у него длинные и тяжелые — значит, стоит ему отвлечься, щит сползет вниз.

Парень задиристо усмехнулся:

— Вот ты наговорил! А сам-то попробовать не хочешь?

Здоровяк встал в стойку, и Черный улыбнулся — продолжение урока требовало именно этой фразы.

— Отчего же не попробовать? Только давай так: ты возьмешь вот это. — Венд выбрал боевой меч и бросил его парню. — А я как-нибудь вот с этим. — Фарлан подобрал с земли суковатую палку толщиной в руку.

Парень ловко поймал клинок за рукоять и удивленно посмотрел на венда с палкой. Не найдя никакого подвоха, он ухмыльнулся:

— Зарублю ведь.

Отстегнув ножны с мечом, Фарлан иронично растянул губы:

— Зарубишь так зарубишь, но давай вот как мы поступим: если хоть царапину сможешь на мне оставить, то он твой. — Черный резко вытащил блеснувший на солнце клинок, и все, кто был на ристалище, залюбовались превосходной руголандской сталью.