<iframe src="https://www.googletagmanager.com/ns.html?id=GTM-59P8RVDW" height="0" width="0" style="display: none; visibility: hidden"></iframe>

Дмитрий Емельянов – Бастард Александра (страница 62)

18

И вот, если глаза меня не обманывают, он лежит прямо передо мной; осталось только выяснить, кто мастер, и переманить его к себе любыми средствами.

Кто-то спросит, чего я уперся в лук, когда в моей памяти давно уже изобретен огнестрел. Зачем связываться с прошлым, когда известна дорога в будущее⁈

И пусть я никогда не занимался ни выплавкой железа, ни производством пороха, это не так уж и важно! Ствол можно отлить из бронзы, а состав пороха для меня не тайна: уголь, селитра, сера. При большом желании дымный порох можно сделать. Тем более что мочу (основной базовый ингредиент для получения селитры и серы в «домашних» условиях) здесь собирают в каждом греческом полисе.

Об этом я тоже много думал и пришел к выводу, что на данном этапе это нереально. Нет у меня для этого ни средств, ни возможностей! Я уже примерно прикинул: чтобы выплавить даже не пушку, а то, что называлось ручницей, надо два килограмма бронзы, печь, формы и, самое главное, нужен мастер. Мастеров, понятное дело, в этом времени не найдешь, значит, придется экспериментировать самому. Опыта у меня никакого, знания сугубо теоретические и поверхностные. Уйдут годы, прежде чем я создам что-то приемлемое, и это будет единичный экземпляр! Чтобы пустить это в серию, нужны поистине царские полномочия, не говоря уж про производство пороха. Сбором мочи в античных городах занимаются местные муниципалитеты и используют ее при выделке кожи. Чтобы влезть в этот бизнес и подвинуть кожевенников, тоже нужна практически царская власть.

В общем, получается замкнутый круг! Чтобы забраться на царский престол, неплохо было бы иметь огнестрельное оружие, но чтобы его создать, надо уже обладать царской властью.

Еще с огнестрелом связана и этическая проблема. Насколько прогресс в производстве оружия взаимосвязан? Взмах крыла бабочки — и так далее! Другими словами, первый огнестрел произвели в десятом веке, а атомную бомбу — в двадцатом. Если я сделаю пушку в четвертом веке до нашей эры, то не приведет ли это к более раннему созданию атомной бомбы… Ну, скажем, немцами в одна тысяча девятьсот сорок четвертом или еще раньше! Уж больно мне не хочется стать причиной уничтожения своей страны и подарить фашистской гадине победу.

Есть такая вероятность или нет, но даже сама мысль об этом пугает меня до усрачки! Вдруг злая сила, что перенесла меня сюда, вернет обратно, но вернусь я уже не в Россию, а в колонию всемирного фашистского рейха! Бррр! Даже подумать страшно! Нет, я не хочу быть к этому причастным, пусть даже косвенно, теоретически и как угодно!

Эта этическая причина будет посильнее всех прочих материальных, поэтому я решил никак не вмешиваться в оружейный прогресс, а акцентировать свои усилия на том, что уже имеется в этом времени, усовершенствуя только невоенное производство.

«Седло, стремя, лук! Это сочетание позволило монголам завоевать полмира! — сказал я себе во время очередных раздумий. — Неужели я, человек двадцать первого века, с этими же составляющими не справлюсь с завоеванием царского трона⁈»

С того момента я оставил всякую мысль о создании огнестрела, и на душе как-то сразу стало спокойней. Все-таки жить с мыслью, что твоя деятельность ведет к уничтожению человечества, тяжко, я бы сказал, даже невозможно.

Сейчас, глядя на лежащий передо мной лук, я вспомнил все свои сомнения и мысленно повторил принятый к исполнению принцип:

«Конь, стремя, лук — и никакого огнестрела!»

Улыбнувшись своим мыслям, вижу, что меня наконец-то заметили, и из глубины лавки показался хозяин.

— Чего тебе, малец? — Пузатый крепыш в длинной, расстегнутой на волосатой груди рубахе уставился на меня маслянистыми, чуть навыкате глазами.

Не смущаясь, тыкаю пальцем в лук:

— Скажи, какой мастер делает это оружие?

— Э-э-э, зачем тебе? — торгаш осклабился в ухмылке. — Купить хочешь?

Вижу, что у этого пузана даже снега зимой не выпросишь, поэтому говорю прямо:

— Хочу! Сколько просишь⁈

Еще один оценивающий взгляд прошелся по мне сверху донизу и, видимо, не дал торговцу повода отнестись к моим словам серьезно.

— Ты чей будешь, малец⁈ Родители твои знают, где ты⁈