Дмитрий Емельянов – Бастард Александра. Том 2 (страница 1)

Дмитрий Емельянов

Бастард Александра 2

Глава 1

// Часть 1 Первый шаг к трону

Сатрапия Геллеспонтская Фригия, город Пергам, конец июля 318 года до н. э.

Уже прошло больше месяца с того дня, как Эвмен покинул Пергам, а я все еще нахожусь в «творческом тупике». Его отказ поломал всю мою стратегию, и что делать дальше, я пока ума не приложу. Без Эвмена заявлять о своих претензиях на трон было бы самоубийством! У меня недостаточно сил для военного противостояния ни с одним из нынешних игроков. Вся ставка была на грека и его войско, а теперь… Теперь я один против всех!

Какое-то время у меня еще есть в запасе. Пока «большие дяди» дерутся между собой, им не до мелких шалостей какого-то бастарда. Меня никто не тронет, по крайней мере, полтора-два года, пока Антигон не одолеет Эвмена. А вот после, когда Антигон вернется, он обязательно займется Пергамом и мной. Уж больно я засветился! Отодвинул его людей от власти в городе, набрал войско. Ему это не понравится, а противопоставить его силе мне будет нечего. Для того чтобы нанять достаточное войско за этот срок, у меня недостаточно средств, а про славу и авторитет и говорить не приходится! Самое печальное, что даже если я найду деньги, это не поможет! Кто пойдет под знамена какого-то мальчишки против таких гигантов, как Антигон, Птолемей, Селевк⁈ Да, никто!

Из-за этого понимания у меня постоянная апатия и депрессия. Ничем заниматься неохота, и, по большей части, я просто валяюсь в саду, бессмысленно пялясь в небо и пытаясь понять, что мне делать дальше.

Свою конную гипархию (отряд) я полностью сбросил на Энея, Экзарма и Патрокла и не появлялся в лагере со времени последних показательных маневров. Эней несколько раз приезжал, видимо, желая со мной поговорить, но я даже не принял его. Пока говорить не о чем, а видеть меня в таком расхристанном состоянии ему ни к чему.

Единственный, с кем я общаюсь, — это Гуруш. Хотя общением это назвать трудно. Он по привычке приходит, рассказывает мне последние городские слухи и сплетни, я молча выслушиваю, и он уходит. Вот и все общение.

Пожалуй, тут я слегка соврал! Кроме Гуруша есть еще один человек, который достает меня по несколько раз в день, — это, конечно же, моя «мамочка». Избавиться от ее удушающей заботы невозможно, как и ответить на ее каждодневный вопрос — ну что с тобой происходит, сынок⁈

Ведь не скажешь же ей, что, согласно официальной истории, жить нам с тобой осталось всего девять лет, а с учетом моей активной деятельности в последние годы, то, скорее всего, и того меньше. Если я что-нибудь не придумаю раньше, то нами обязательно займутся сразу же, как только разберутся с Эвменом, Олимпиадой и Роксаной.

«Девять лет — это ты загнул, — вновь вспоминаю про Антигона. — Нами займутся уже через два года!»

В этот момент слышу осторожные шаги и, не поднимая головы, определяю, что это Гуруш. У него такая походка, будто он все время подкрадывается к кому-то. Поначалу она меня жутко раздражала, как и сам Гуруш, но теперь я привык, и этот человек вместе со своей походкой уже не кажется мне таким отвратительным. В общем, воспринимаю его таким, каким его создал бог, с подобающим всякому смертному смирением.

Гуруш подошел к моему лежаку и безмолвно замер в шаге от меня. Еще одна дурацкая привычка, к которой мне пришлось привыкнуть.

— Ну что там в городе? — этим вопросом даю ему понять, что я знаю о его присутствии.

В ответ слышу гнусавый голос Гуруша.

— Желаю здравствовать тебе, юный господин!

На этом он замолкает, и я лениво взмахиваю рукой, мол, продолжай.

Гуруш тут же подхватывает:

— Сводная сестра ныне покойного Аристомена, покупая сегодня сливы, трепалась, будто ее двоюродный племянник Ксантей уехал в военный лагерь наемников, а жена Горация, того, что торгует медью, отвечала ей, будто ее сынок отъехал туда еще на прошлой неделе.

Гуруш продолжает перечислять какие-то имена, а я успеваю подумать: «А не тот ли это Ксантей, с которым у меня была стычка на стадиуме?»

Словно подслушав мои мысли, Гуруш вдруг вновь возвращается к Ксантию.

— Ты его должен помнить, юный господин! Он вел себя неподобающе во время вашей встречи на стадиуме и на приеме по случаю приезда Антигона.