Анна Сил – Баба-Яга, Сентябрь и прочие неприятности под Новый год (страница 3)
…и вот я оказалась на полу странного, бесконтрольно передвигающегося сооружения с куриными ногами и отвратительно невежливым характером.
Глава 2 Совет хозяйственных дел
Пол подо мной еще дрожал, будто у избы были собственные нервы, и она только что пережила стресс посильнее моего. Я осторожно поднялась на колени, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Ну да, великолепно: уже не просто вижу невозможное, а реагирую на него как будто это… нормально?
Я огляделась. Комната оказалась небольшой и удивительно уютной. Бревенчатые стены чуть перекошены, но так по-домашнему, что даже странно. В углу белела широкая русская печка – настоящая, с лежанкой, с ровным теплом, как в деревне у бабушки. На стенах висели пучки трав: мята, зверобой, чабрец – пахли летом, хотя вокруг явно была зима.
– Ну, насмотрелась? – раздраженно спросил голос.
Я вздрогнула так, что едва не опрокинула табурет. Голос, кажется, исходил сразу отовсюду: от пола, от стен, снизу из-под лежанки.
– Хозяйка называется… – проворчал он. – Вместо того чтобы порядок навести, сидит и хлопает ресницами.
Раздражение вспыхнуло во мне раньше страха – яркое, нервное, как от слишком громкого будильника.
– Так… – выдавила я, цепляясь за ножку стула. – Это… не галлюцинация?
– Галлюцинация – это твоя жизнь до этого момента, – отрезала Избушка. – А здесь у нас все по-честному. Собирайся, Бессмертный велел быть к двенадцати.
Я моргнула.
– Кто?
– Кощей, – возмущенно скрипнула Избушка, будто я задала вопрос уровня «а что такое гравитация». – Имя – Кощей. Фамилия – Бессмертный. Все ясно?
Нет. Не ясно. Абсолютно ничего не ясно.
Но это было слишком много даже для паники, мозг просто попытался взять ситуацию под контроль.
Я автоматически проверила пульс – ровный, стабильный. Дыхание – есть. Пальцев десять. Это странно утешило, может, я действительно не сплю.
– Так… спокойно… – пробормотала я, массируя виски. – Симптомы оценить… логически подумать…
– Приехали! – бодро объявила Избушка, тормозя так резко, что я чуть не поцеловала пол.
Дверь распахнулась, впуская порыв морозного воздуха. Я открыла рот – объяснить, что мне нужно хотя бы пять минут прийти в себя, проверить зрение, координацию…
– Спросишь там про дороги! – перебила Избушка. – Пусть уже начнут чистить, а то только налоги собирать горазды!
Я даже не успела возмутиться: какие дороги?!
Куриная нога мягко, но настойчиво подтолкнула меня к выходу, и я шагнула наружу, потому что выбора у меня все равно не было.
Передо мной стояло каменное здание с высокими арочными окнами и табличкой над входом: «Совет хозяйственных дел». Снег вокруг был расчищен до блеска – аккуратно, ровно, словно кто-то с утра прошелся огромным деревянным скребком.
Изба позади фыркнула так выразительно, что я едва не оглянулась.
– Не забудь про дороги! Скажи, что я возмущена! Я, между прочим, на куриных ногах, а не на санях!
Я уставилась на дверь Совета, потом на Избу, потом снова на дверь.
– Я вообще не должна тут быть… – прошептала. – Я ветеринар. Я и на собрания ТСЖ-то не хожу…
Но дверь сама приоткрылась, словно приглашая.
Внутри было тепло и очень буднично. Я зашла – медленно, будто боялась спугнуть нормальность.
Длинные столы, лавки, кипящий самовар в углу. Никаких костей, огненных шаров и шепчущих духов. Даже запах был обычный: чай, дерево, чуть сушеных грибов.