Анна Сил – Баба-Яга, Сентябрь и прочие неприятности под Новый год (страница 2)

Я любила свою работу – любила, когда хвост начинает вилять после укола, когда кот перестает дышать хрипло, когда хозяева плачут от облегчения.

Просто вечерами становилось одиноко. Открываешь дверь – и там ни лап, ни шагов, ни голоса. Только свет холодильника и новости.

На углу включили гирлянды. Пахло елкой, сладкой ватой и детством.

Я остановилась.

Так, наверное, смотрят те, кто все еще верит в чудеса.

У ближнего прилавка сидела пожилая женщина: руки в перчатках без пальцев, шаль на плечах, тонкое лицо с выцветшими глазами. Перед ней пирожки и несколько мешочков с засушенными травами. Никто не останавливался.

Я подошла. Женщина подняла голову и улыбнулась, мягко, так, будто давно ждала именно меня.

– Угощайся, дочка. Пирожки свежие, с капустой, – сказала она сиплым голосом, похожим на вздох старого самовара.

Я колебалась. Завтракать на улице, да еще с чужих рук – не лучшая идея. Но взгляд у нее был такой ласковый, что рука сама потянулась к кошельку.

– Сколько?

– Да копейки. Главное, чтобы поела. Мороз какой сегодня.

Пирожок был горячим и пах маслом. Я только взяла его, как женщина сунула мне под нос колоду маленьких картонок.

– А теперь вытягивай.

– Простите?

– Карточку, судьбину свою. На счастье.

– Я не верю во все это, – пробормотала я.

– А ты и не верь. Судьба не обижается, когда в ней сомневаются, – сказала женщина с неожиданно хитрым прищуром.

Я поколебалась секунду. Потом все-таки вытянула карту, чтобы отвязаться.

Бумага была шершавая, теплая, пахла дымом и засахаренными орехами.

На карточке тонкими буквами было написано:

«Твой суженый – Дева. Жди сентября.»

– Сентября? Прекрасно, – фыркнула я. – Самое подходящее время для жениха.

– Так оно и бывает, – сказала женщина. – Счастье приходит, когда его совсем не ждут.

Я сунула карточку в карман, поблагодарила и пошла дальше.

Никакого чуда. Никакого знака. Просто старушка, которой хотелось поговорить.

Но запах орехов почему-то не рассеялся. Будто кто-то невидимый дышал мне в воротник.

Я только подумала, что пора бы и поторопиться, – и в тот же миг меня толкнули в спину.

Снег взвился.

Ноги поехали.

Холод ударил в лицо, рот, глаза – белое, глухое, без звука.