Андрей Беликов – Покоритель времени (страница 38)

– Что вы имеете в виду? – спросил прозаик.

– Видите ли, Петр Петрович, лить слезы по деревянным нужникам и иконам конечно можно, но что это дает мне, как читателю? Литературу должен интересовать человек не зависимо от того ходит он в косоворотке или в набедренной повязке. Деревенская культура исчезла, с этим надо смириться, но существует еще культура городская, она будет жить вечно, – сказал Вий.

– Я с вами совершенно согласна, но мне кажется, что все зависит от таланта писателя, если он интересен и ему есть, что сказать, то литература не пропала, – сказала женщина, сидящая недалеко от Вия, – можно и о нужнике написать так, что в него непременно захочется.

– А если еще на стену икону повесить, то тогда получится модерн, – сказал профессор, – обожаю современное искусство.

– Наша русскость в нашем мышлении, а не в материальных памятниках, сказки и предания нужно читать и рассказывать о них в яслях, детских садах и учебных заведениях. Русские традиции прекрасно сохраняются в танцевальном и певческом творчестве, надо только сохранять самодеятельность в малых городах, – сказала работник дома культуры, женщина лет пятидесяти с короткой прической и крупными бусами на шее, ее руки, унизанные золотыми перстнями и кольцами, явно говорили об ее принадлежности к дворянству, а значит, и к нашим национальным корням, но только без угнетенного крестьянства.

– Дорогие читатели, что вас волнует, о чем вы хотите читать? – спросил Петр Петрович.

– О родине, о партии, – сказал Вий.

– Ваши шутки неуместны, – сказала с раздражением учительница литературы. – Я учу детей на примере произведений наших лучших писателей, ученики пишут сочинения по их произведениям.

– Вы считаете, что лучшие писатели это выпускники литературного института или те, у кого в карманах членские билеты союза писателей? – сказал Вий. – Все творчество этих писак пронизано ложью и стремлением к наградам и карьере, они никому не интересны, кроме партийного начальства и литературной тусовки, а этот ваш патриотизм до того надоел, что от него хочется лезть на стенку, он уже вызывает обратную реакцию, раздражение и злость. Надо давать дорогу талантливым писателям из глубинки, которым есть что сказать, а пока им только завидуют и не дают возможность публиковаться.

– Позвольте мне сказать. Петр Петрович, вы должны спросить себя о том, что вас волнует и писать об этом. Конечно, есть риск, что ваша проза может не понравиться читателям, но по – моему это совершенно нормально, так и должно быть, риск неудачи присущ литературному творчеству, – сказал профессор. – Вот когда я писал докторскую, то не задавался вопросом, понравится моя работа кому – то или нет, на ее основе я написал монографию, которая получила большую известность и стала популярной, ее все время цитируют.

– А что по этому поводу думает наша молодежь? – поинтересовался писатель. Девочка лет десяти поднялась со стула и сказала: «Я вообще не читаю, мне все не интересно. Раньше я с удовольствием читала сказки, сейчас мне хочется читать о любви, но без мартенов и пашни. А мой брат зачитывается детективами, ему больше ничего не надо».

– Не надо за меня отвечать, – сердито ответил родственник, – я не маленький, второй десяток разменял. Меня привлекает эротическая проза, но ее никто не пишет, приходиться все познавать во дворе. Мне недавно из – под полы продали интереснейшую книгу, так она у нас по рукам ходит, это самиздат.

– Я читала ваши рассказы, Петр Петрович, – сказала женщина в белом платье с глубоким декольте, простите за критику, но ваше творчество не зрело, такое ощущение, что пишет подросток. Чтобы написать что – то стоящее надо прожить трудную насыщенную событиями жизнь, нужно многое пережить, мне кажется, что вы еще не созрели для писательского труда.

Вдруг кудрявые молодцы на лавке возле стены заиграли на балалайке и жалейке что – то бравурно веселое, очень напоминающее «смоков», а девушка в сарафане принесла самовар и поставила его на стол. Все оживились, но на лицах читался немой вопрос: «А с чем мы чай пить будем?» Розовощекая Матрена, услышав немой вопрос, сказала: «Подать сюда хлеб – соль!» и махнула белым платком. Из потайной двери вышел официант во фраке, перед собой он вез тележку с хлебом, напоминающим пасхальный кулич, когда половой поставил его на стол, все культурно отрезали от него по кусочку и принялись пить чай.