Андрей Беликов – Покоритель времени (страница 18)
– А почему вы не оформили заявку на изобретение, а ограничились полезной моделью? – продолжил Николай Онуфриевич.
– Полезная модель распространяется на гораздо больший класс устройств, чем патент на изобретение, что является значительным плюсом, так как в случае использования патента мы сможем получать прибыль с большего числа производителей.
– Даже если мы запатентуем ваше устройство, то через какое-то время найдется человек, который внесет незначительное изменение в вашу полезную модель и оформит ее своим патентом, и мы с этого ничего не будем иметь, – сказал Иван Иванович. – Я вообще считаю, что патентованием заниматься не надо, споры в судах ничего не дадут, если вообще дело дойдет до суда, и потом, оформление патента, и его поддержание стоит дорого.
– В вашем реферате вы пишете о применимости устройства, а вы делали расчет его экономической эффективности? – спросил начальник экономического отдела.
– Я сделал оценочный расчет, его результаты приведены в описании. И без расчетов понятно, что экономический эффект будет, – ответил спокойно Вий.
– Кто-нибудь еще хочет высказаться? – спросил Николай Иванович и посмотрел по сторонам. По лицам присутствующих было видно, что большинство из них не одобряли заявку, но все сидели и молчали. – Предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы послать материалы на экспертизу? Николай Иванович поднял руку, и вслед за ним все остальные сделали то же самое. – Единогласно. Поздравляю вас Владимир Александрович. Наше заседание окончено. Владимир Александрович, отнесите свои материалы и наше заключение в отдел по новой технике, они направят их в институт патентоведения.
Отдел по новой технике находился на третьем этаже. Вий поднялся наверх по лестнице и прошел через стеклянный проход к двери, на которой висела табличка: «Группа патентоведения». Он вошел внутрь и оказался перед двумя дверями, одна из них вела в кабинет начальника службы, другая к его подчиненным.
– С кого начать, – подумал Вий и посмотрел на табличку с надписью: «Начальник патентного бюро Монастырев Аврамий Венедиктович». Несмотря на такую аскетическую фамилию, ее материальный носитель вовсе не был монахом, его скорее можно было отнести к игуменье, которая заведовала кельей на две персоны, монастырские устремления содержащихся в ней монахов были направлены вовсе не на божественное проведение, а на канцелярское оформление прошений изобретателей и приведение их в соответствие с требованиями к заявкам на патенты, сам же поиск аналогов и прототипов лежал на плечах прихожан и мирян, которые в первородном грехе предполагаемого изобретения пытались покуситься на техническое первенство. Монашеская пара проводила проверку заявок на новизну, технический уровень и применимость. Игуменья руководила процессом, который происходил самопроизвольно, поэтому ей можно было весь день заниматься своими делами или просто ходить на заседания института. Аврамий Венедиктович была, простите, был законником и постоянно судился с патентным институтом. Яблоком раздора послужила награда «Заслуженный изобретатель республиканского значения» и получение дивидендов с изобретений, которые он не изобретал, а лишь участвовал в их оформлении, что и послужило причиной конфликта.
– Пожалуй, к нему не стоит ходить, зачем отвлекать человека от его республиканских проблем, лучше я присоединюсь к монашеской трапезе, наверняка они сейчас пьют чай, – подумал Вий и смело шагнул в ореал блудных монахов. Келья, в которую вошел Вий, была довольно просторной, стеллажи вдоль стен были заставлены папками и документами, посередине комнаты стояли два стола, убранные чашками с чаем и бумажными салфетками, за которыми сидели Акакий и Клеопатра, как их зовут, следовало из табличек, на их левой груди. Монах по имени Кака весело сказал: «Присоединяйтесь, у нас есть еще одна чашка», он налил Вию чай и спросил: «Какими судьбами, что делается в миру?»
– Да ничего особенного, благодарю. Я принес вам заявку на патент, не откажите в любезности, рассмотрите ее как можно скорее, – Вий с интересом посмотрел на девушку. Она тоже им заинтересовалась, что следовало из наклона ее туловища над столом, в результате которого прелестная грудь продемонстрировала саму себя в довольно раздетом виде.