Алёна Кручко – Влюбись за неделю (страница 5)

Шарлотта, услышав о метлах, объяснила:

— Есть портальная сеть. Тебе надо научиться открывать порталы — все умеют, даже дети. Это просто.

— Ах да, забыла сказать — я не маг. Хотя нет. Говорила.

— Теперь — маг. — Шарлотта будто не услышала мою иронию. Ее леденящая, потусторонняя безэмоциональность начинала меня пугать. Лучше бы визжала и истерила, как в самом начале! — Ты же получила тело волшебницы. Оно помнит, нужно, чтобы и ты вспомнила.

«Перевести память тела в осознанные знания — да уж, ничего себе задачка! Как⁈»

Призрачное тело Шарлотты вдруг обволокло меня, охватило липко, леденяще. Рука сама пошла вверх, как будто отдергивая штору. За «шторой» открылся кусочек гостиной: яркое зеленое кресло, стеклянный столик, на столике — заварной чайник, чашка, начатая пачка печенья и раскрытый журнал, перевернутый корешком вверх. На обложке призывно улыбалась кукольного вида блондинка в коротком расклешенном платьишке цвета фуксии. «Тенденции сезона — яркость!» — орали крупные буквы поверх блондинки.

Я шагнула туда — как-то по-особенному шагнула, прекрасно осознавая, что этот «шаг» съест хоть полчаса ходьбы, хоть половину суток в самолете. «Штора» мягко опустилась за спиной, отсекая путь. Шарлотта повисла рядом, а я наконец смогла вдохнуть нормального воздуха, а не могильного холода.

— Очень просто. Запомнила?

Я хотела сказать, что даже не поняла ничего, но… Ну да, не поняла. Но повторить смогу, это чувствовала.

— А как определить, куда идти? Только в знакомые места?

— Я проведу тебя везде. Пока не освоишься. А для общественных порталов знать, как выглядит выход, не обязательно. Если хочешь чаю, кухня налево. — Показалось, или она все-таки вздохнула? — Надеюсь, тебе нравятся кексы. Это тело их любит.

Кексы, чай и рассказ. Подробный, но не слишком понятный. Начать с того, что это на самом деле Земля, на самом деле Англия, но магия здесь в порядке вещей. Вместо метро, автобусов и электричек — общественная портальная сеть. Химия — та самая, которую я теперь, по идее, обязана знать хотя бы на уровне бакалавра, а не давно забытого школьного курса! — подразделяется не только на органическую и неорганическую, но и на магическую и нет. Целители… это вообще особый разговор, потому что как раз они магией владеют на очень высоком уровне. А готовят их в этой самой академии с зубодробительной аббревиатурой вместо названия.

— Академия прикладного целительства и химикобиологических исследований имени Панацеи Гарморанской, — озвучила Шарлотта. И добавила: — Все говорят просто «Академия Панацеи». А кафедра доктора Норвуда — снадобий и эликсиров. Магическая фармакология — такое название тебе проще понять?

— Совсем проще…

— Не бойся, ничего сложного делать не придется. Тем более у доктора Дугала — «я сам, не трогайте, не прикасайтесь!» Ассистентка ведет документацию — уж в бумагах ты разберешься? Регистрирует почту, принимает и отправляет. У профессора обширная переписка, он светило мирового уровня, — пояснила с неожиданной гордостью, будто сама это светило зажгла. — Придется контролировать расписание занятий. Следить, чтобы не было накладок. Бывает, его вызывают на конференцию или срочный консилиум. Тогда нужно все корректировать и устраивать замены. А если у него важная фаза эксперимента, дает внеплановую контрольную. Тогда будешь просто сидеть в аудитории и следить, чтобы не списывали. Он даже кофе себе делает сам.

— В общем, что-то вроде секретарши. Ладно, справлюсь. Наверное. А знаешь, подруга, что-то кажется мне, что ты в него все-таки влюблена. Хоть самую малость.

— Ты считаешь, довольно легкомысленная и эгоистичная девушка может влюбиться в человека, который вместо «здравствуйте» говорит «вы отвратительно выглядите. Соберите волосы — испортите зелье», а вместо «до свидания» — «Да исчезните же наконец с глаз моих»?

— Считаешь же ты, что я в него влюблюсь. Да еще всего за неделю.

— А ты легкомысленная и эгоистичная? — спросила Шарлотта, но ответа не ждала, будто и так его знала. Хотя я бы, если честно, и не смогла ответить. Все мы эгоистки и легкомысленные… бываем. А бываем и другими. И с разными людьми — разными. Вон, та же миссис Уилберн считает меня милой и отзывчивой, а наш выпускающий редактор — отъявленной стервой. Откуда мне знать, какой я буду рядом с незнакомым пока доктором Норвудом?