Алмаз Эрнисов – Под покровом дня (страница 21)
– Речь не о древесных крысах. И не о кондоминиумах, библиотеках или рабочих местах. – Кейт посмотрела на Грейсона, на членов окружной комиссии, обвела глазами весь зал. – Речь о мороженом. И о старой бейсбольной перчатке.
Торн вместе с рыжебородым стояли на покрытой вечерней росой траве. Подогретая голосом Кейт кровь Торна кипела. Нет, это были не страх или злость, а просто приятное тепло, разливавшееся по телу. Пока они готовились к драке, собрались дружки рыжебородого. Торн отметил, какие у противника мощные руки со вздувшимися венами, и усмехнулся про себя. Речь Кейт была не настолько хороша.
Рыжебородый бросил свой пояс с инструментами в траву неподалеку от себя, зарычал и встал в позу каратиста. Торн сглотнул, встал поустойчивей и поднял кулаки. Он отразил первые два удара рыжебородого и нанес один неплохой удар правой. В следующие несколько секунд рыжебородому удалось нанести ему два коротких удара. Прямой удар левой откуда-то из темноты, и у Торна посыпались искры из глаз. Возвращавшийся со службы Билли Мейсон, дорожный патрульный, разнял их и поднял Торна с земли. Он помог ему отряхнуться и не уходил до тех пор, пока плотники не убрались восвояси.
К тому времени как Кейт и Сара протиснулись через толпу и добрались до «фольксвагена», губы Торна уже распухли, он ощупывал языком глубокую рану на внутренней стороне щеки.
Он сидел на заднем сиденье, вновь переживая короткую схватку, пытаясь хоть как-то оправдать свою слабость. Кейт и Сара остановились у машины, оглядели Торна.
Кейт сказала:
– Только посмотрите на него.
Она покачала головой и положила руку Торну на плечо. Слегка сжала его.
– Ну хоть кого-то я воодушевила.
– Наш герой даже вел агитацию на улице, – сказала Сара. – Сделал, что смог, для нашего общего дела.
Торн попробовал улыбнуться. Еле шевеля губами, он сказал:
– Да, утратил я навыки общения. Дайте мне время.
Кейт сказала:
– Тебе нужно поработать над защитой от удара слева.
Когда они забирались в машину, Сара издала такой звук, как будто сдерживала рвоту, и подняла с коврика у пассажирского сиденья прозрачный полиэтиленовый пакет с дохлыми крысами.
Кейт взяла у нее пакет и подняла его так, чтобы на него падал свет от фонарей автостоянки.
– Три амбарных крысы, – констатировала она. – Одна древесная.
Они с Сарой переглянулись. Кейт печально покачала головой, вылезла из машины, прошла через автостоянку и выбросила пакет в школьный мусорный бак. Сара и Торн молчали. Торн смотрел, как Кейт возвращается обратно по влажной траве.
Она завела двигатель, Торн сел спиной к дверце и вытянул ноги на заднем сиденье. Когда они отъехали, Сара обернулась к нему. Она улыбнулась, но Торн заметил в ее лице, в слегка вздернутых бровях, нечто такое, от чего ему сделалось не по себе, как будто его боксерская тренировка привела ее в возбуждение.
Проехав пару километров, Кейт вытащила из волос шпильки и встряхнула головой, дав ветру растрепать прическу.
Глава пятая
Кейт Труман перевела двигатель своего десятиметрового «Крис-Крафта» на холостой ход. Яхта в полосе лунного света по инерции продолжала двигаться на восток, к морским путям. Прошло уже больше недели после того, как Кейт последний раз выходила в море вместе с Сарой. Яхта находилась в бездействии дольше, чем хотелось бы Кейт, но все шло хорошо, двигатель работал бесшумно.
Когда мощный двигатель «шеви» снизил обороты, она переключила рычаг в нейтральное положение и взглянула на распечатку рельефа дна, сделанную эхолотом. Линия на миллиметровке показывала глубину в 20 метров, затем плавно опускалась, а в той точке, где судно остановилось, падала отвесно до 35–37 метров. Впадина. Они находились к востоку от Конк-рифа, в одиннадцати километрах от Ки-Ларго. Целые стаи желтого тунца – чернильные пятна на бумаге – выстроились прямо над обрывом, самые крупные – на полпути к рифу.
– Они здесь, – произнесла Кейт, ни к кому не обращаясь.
Она заглушила двигатель, прошла на нос яхты и бросила якорь. Сильное течение сносило их к северо-востоку. Корма должна развернуться, и они смогут разбросать прикорм прямо у края обрыва.