Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 4)
Командир дивизиона Уитт, одетый в блестящий противопожарный костюм, встретил Болдта у одной из пожарных машин, экипаж которой убирал уже ненужное оборудование. Лицо Уитта побагровело, а в глазах полопались кровеносные сосуды. Он напоминал Болдту ирландского пьяницу, вроде тех, кого можно встретить чуть не в каждом баре Бостона. Они крепко пожали друг другу руки.
– Начальник пятой там, – сказал Уитт, показав на то, что осталось от дома, то есть практически ничего.
Сегодня, погожим сентябрьским днем, было достаточно тепло, не говоря уже о жаре, которую все еще источало пожарище. На Болдте были ветровка цвета хаки, хлопчатобумажный свитер и брюки защитного цвета. Он держал руки в карманах, но не для того, чтобы согреться. В его позе чувствовались напряжение и скованность; на шее у него выступили жилы, а на скулах играли желваки.
– Он вызвал сюда нас, спецов по поджогам, – сообщил ему Болдт. – Должно быть, упомянул и тело, потому что они позвонили мне.
– Пока что тела не нашли, – объяснил Уитт. – Хотя сосед говорит, что он видел ее дома за пару минут до вспышки. – Он повторил: – Вспышки,
– Дело твоего отдела, – честно сказал Болдт. – Или начальника пятой. Меня волнует только тело.
– Если мы вообще найдем его.
– А мы? – Болдту приходилось кричать, чтобы быть услышанным в лязге механизмов, треске радиостанций и перекликающихся пожарных, все еще остававшихся на месте происшествия. – Найдем его? – закончил он.
Уитт ответил уклончиво:
– Судебно-медицинский эксперт едет сюда.
Доктор Рональд Диксон, один из ближайших друзей Болдта и одновременно горячий поклонник джаза, был главным судебно-медицинским экспертом графства Кинг-каунти. Про себя Болдт обрадовался его участию.
– Что это значит? Тело есть или нет?
– Сержант, здесь было жарко, очень жарко. То, что тут началось и чем закончилось, – это «две большие разницы», понимаешь? Два разных зверя. – Уитту тоже приходилось кричать, чтобы его услышали. – Если эта женщина там, то от нее немного осталось. Вот что я хочу сказать. Жарко, – зловеще повторил он. – Я не видел ничего подобного. И больше не хочу видеть никогда, понятно? Это было настоящее светопреставление, вот что я тебе скажу.
– Нас вызвал начальник пятой? – спросил Болдт, чтобы убедиться, что причина пожара была признана подозрительной. Глаза Уитта оглядывали пожарище. Кажется, он что-то не договаривал, и это беспокоило Болдта.
– Наверное, – ответил командир. – Иначе почему бы ты здесь оказался? Я прав? – Он добавил: – Послушай, сержант, мы складываем мокрый хлам на красные тряпки. Остальным занимается начальник пятой.
– Тебя что-то беспокоит? – прямо спросил Болдт.
– Оно вспыхнуло, не взорвалось – если верить свидетелю. И огонь был по-настоящему жаркий. Похожее наблюдалось только в Блэкстоке или в Пенге. Обычно нам требуется от четырех до шести минут, чтобы приехать на вызов. Сюда мы прибыли через шесть, ну, может, через восемь минут. Не худшее, но и не лучшее наше время. Но дом развалился задолго до нашего приезда. Буквально раскололся, вот что я хочу сказать. Лопнул от жара, прямо по центру; интересный пожар, доложу я тебе. Обратись в Управление воздушным движением, сержант. Честно советую тебе. Я бы сказал, в первые тридцать секунд столб пламени достигал в высоту шести сотен, может, тысячи футов. Примерно так. Что-то очень большое. Большое и вонючее. Ты в этом деле столько же, сколько и я, и такое дерьмо пугает меня до смерти, вот и все. Пугает до смерти. – Он отошел прочь, а Болдт остался стоять и смотреть на струящуюся под ногами воду, чувствуя во рту привкус древесного угля.
Именно этот привкус и служил подтверждением. Этот привкус сохранится еще два или три дня – он знал это в тот момент, когда ощутил его на языке. Самый гнусный привкус, который только может ощущать человек.
Труп. В этом не было сомнения.
Глава третья
– Убирайся отсюда. Ступай наверх, посмотри телевизор или займись еще чем-нибудь.