Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 19)
Спустя несколько минут ему стало одиноко и скучно и он решил взобраться на кедр. Сверху, с наспех сооруженной платформы, ему было видно уличное движение на бульваре Мартина Лютера Кинга. Он видел мигающие огоньки самолетов, летящих по небу. Вдали, в нижней части города высились внушительные небоскребы, создавая линию городского горизонта, которую он знал на память. Бен мог показать и назвать любое здание, подобно тому, как астрономы разбираются в созвездиях.
Когда внизу под ним заурчал мотор и автомобиль отъехал от подъездной дорожки, он понял, что замечтался, и поспешил вниз, хватаясь за знакомые до боли ветки: вниз, вниз, вниз. Обезьяний детеныш, как называла его Эмили.
Она приветствовала его так, словно они не виделись несколько месяцев, хотя на самом деле с момента их последней встречи прошла всего пара дней. Эмили крепко обняла его, сказала, как рада его видеть, и немедленно настояла на том, чтобы он что-нибудь съел. Она разогревала лазанью в микроволновой печке, и тут раздался звонок в дверь.
– Ты давай садись и ешь, – сказала она. – Сегодня вечером твоя помощь мне не понадобится.
– Но я хочу, – запротестовал он, вскакивая и выдвигая ящик комода, в котором хранилось их радиооборудование.
Она не остановила его. Он проверил систему, негромко сказав несколько слов в микрофон. Она кивнула ему, давая понять, что все работает. Эмили взглянула на себя в зеркало, ущипнула себя за щеки, и пошла открывать дверь. Бен выскользнул наружу через задний ход.
Автомобиль, стоявший на короткой подъездной дорожке дома Эмили, оказался потрепанным синим грузовичком-пикапом с поцарапанной и облезлой белой обивкой внутри. На ветровом стекле змеились трещины, а боковое зеркало со стороны пассажира было разбито. Бен подошел к окошку водителя, потому что здесь его нельзя было увидеть от передней двери и можно было спрятаться, если клиент неожиданно выйдет наружу. На заднем бампере виднелась наклейка клуба «Добрые самаритяне», где был изображен какой-то по-идиотски выглядевший малый с ореолом вокруг головы. Через стекло он увидел солнцезащитные очки на приборной доске, с зеркала заднего вида свисала на нитке фигурка обнаженной женщины, вырезанная из картона. Мужчина, решил он о хозяине машины. Свет с улицы проникал в кабину, но все равно это было не днем; он не мог разглядеть ничего на полу – а там валялось много чего, скорее всего мусор. Пепельница была полна окурков.
– Он курит, – сказал Бен в микрофон. – Парковочная наклейка на ветровом стекле для базы ВВС «Чиф Джозеф». – Он напряг зрение, пытаясь рассмотреть приборную доску. – Хорошая музыкальная система, если учесть состояние грузовика. Он меломан. – Бену очень хотелось открыть дверь или хотя бы посмотреть, заперта ли она, но у Эмили были свои правила. Он не нарушал никаких законов, пока просто стоял и смотрел. Влезть в автомобиль – это будет уже совсем другая история.
Больше смотреть было особенно не на что. Бен отступил на шаг, разглядывая корпус фургона. Он сказал Эмили и о клубе «Добрые самаритяне», потому что это могло помочь ей понять, что за тип ее клиент. Он обратил внимание на то, что на крыше фургона световой люк, сейчас полуоткрытый, и Бен представил себе, как проскальзывает внутрь и обнаруживает что-нибудь, что поможет им понять этого малого. Он
Он еще раз обошел автомобиль кругом и тихо пробрался в кухню, заняв свое излюбленное место у глазка, который Эмили установила в стене как раз для этой цели. Ей нравилось время от времени выходить из комнаты, чтобы тайком посмотреть, что делают клиенты в ее отсутствие; она утверждала, что так можно многое узнать о человеке. Бен прижался своим зрячим глазом к стене, несколько раз моргнул и принялся смотреть и слушать. По коже у него побежали мурашки.