Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 18)
– Нам нужна связь, – сказала Дафна. – Искра, если хочешь. Мотив. Это может быть что-нибудь эклектическое, например архитектура дома. Это может быть связано непосредственно с Дороти Энрайт или со Стивеном Гарманом.
Болдт почувствовал, как у него пересохло в горле, а в живот словно всадили нож. Он не хотел задавать психологу очередной вопрос, потому что боялся услышать ответ. Тем не менее, спросить следовало.
– Будет продолжение, так?
Она встретилась с ним взглядом, в ее глазах было участие.
– В записке сказано:
Глава шестая
Ничего не изменилось. Если Бену и было на что пожаловаться, так только на это. Он чувствовал, что не в силах изменить положение вещей самостоятельно, и, предоставленное взрослым, оно оставалось практически тем же самым. Школа была школой; дом – домом. Он ощущал давление со стороны Эмили, которая хотела, чтобы он дал социальным работникам доказательства, в которых они нуждались, но он не собирался сдаваться, так что в конце концов в создавшемся положении винил себя, и это причиняло ему боль.
В понедельник вечером Джек Сантори, его приемный папаша, после работы пойдет не домой, а направится прямиком в бар, чтобы посмотреть футбольный матч. Из бара он вернется очень поздно, потому что он сделает ставки на тотализаторе и, кроме того, здорово напьется, независимо от того, выигрывает он или проигрывает. Где-нибудь около полуночи Джек, спотыкаясь, ввалится в комнату внизу, погремит мебелью и рухнет на кровать – если ему повезет – или, что более вероятно, уснет на диване под шипение невыключенного телевизора. К этому времени Бен будет в безопасности, заперевшись в своей спальне, после того как проведет остаток дня и вечер в обществе Эмили.
Вероятно, было время, когда он боялся темноты, но оно давно миновало. Теперь Бен сильнее боялся других вещей. Джек, например, своими глазами и голосом мог довести Бена до такого ужаса, что у него подгибались ноги и путались мысли. Случались моменты, когда Джек, набравшись до бесчувствия, безо всякой причины поваливал Бена на пол и, прижав к его спине подушку, принимался безжалостно избивать, так что синяки оказывались глубоко в теле мальчика, а не проступали на коже, где их можно было бы заметить. После этого Бену несколько дней подряд бывало больно мочиться, а его кал был черным, как уголь. «Ты будешь делать так, как я скажу, понятно?» – спрашивал Джек, продолжая наказание. А если Бен оказывался настолько глуп, что отвечал, настолько глуп, что открывал рот, то наказание продолжалось до тех пор, пока Джек не выбивался из сил или не терял интерес. Для Бена заплакать в голос было немыслимо.
Мальчику нравился Сиэтл в сентябре. Людей было меньше, чем летом, да и машин на улицах убавлялось. Бен слышал, что этот район называли переходным: здесь жили в основном черные; белых было совсем немного. Бен знал, каких улиц следовало избегать и какие места обходить стороной. Большая часть этого знания досталась ему нелегко, хотя то, как его третировали тупоумные хулиганы, ничто в сравнении с тем, что ожидало его дома. Страх походил на воду: он выискивал свой собственный уровень. Чтобы Бен по-настоящему испугался, требовалась какая-нибудь угроза, если не считать слов Джека, обращенных к нему наверх: «Ты будешь делать так, как я говорю, или нет?» Это был страх совершенно иного рода. Когда-нибудь этот малый зайдет слишком далеко. Эмили постоянно предупреждала Бена об этом.
Неоновая табличка в окне Эмили была освещена: «Ваше прошлое, ваше будущее – наконец-то!» Это означало, что она дома и готова к работе. По вечерам у нее бывало много клиентов. Постоянных и новых.
Перед домом был припаркован автомобиль, так что Бен не стал ей мешать. Он узнал машину, она принадлежала Денизе, регулярной посетительнице Эмили. Он тихонько обошел дом и подергал дверь на кухню. Она была заперта, и он, присев, принялся ждать. В этот прохладный сентябрьский вечер в городе кипела жизнь. Где-то там была его мама. Он в тысячный раз задумался над тем, почему она ушла, не взяв его с собой. Страх. За это он должен был благодарить Джека Сантори.