Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 13)

– То есть?

Баган обвел глазами своих помощников и ответил:

– Я предпочел бы подождать и послушать, что скажет лаборатория, но пока у нас есть следующее: мы нашли воздушную кукурузу в бетоне фундамента, и он растрескался. При ликвидации пожара многие улики были попросту смыты, а оставшиеся серьезно пострадали, но вот чего мы не нашли, так это окалины, шлака или тяжелых металлов – а все эти соединения неизбежно остаются после использования жидкостных катализаторов. Помимо этого, мы обнаружили синий бетон прямо под центром дома – вполне вероятно, тут и есть очаг пожара. Чертовски плохо, что бетон синий. Это как раз то, чего нам не хотелось бы находить, потому что получается, что температура была выше двух тысяч градусов. Если это и в самом деле так, исключается еще целая куча известных катализаторов и, честно говоря, это выходит за рамки нашей компетенции.

– Возможно, это компетенция федерального агентства – АТФ, – высказался один из пожарных инспекторов.

Баган согласился.

– Да, может быть, стоит обратиться к федералам или отправить образцы в Честнат-гроув, в их лабораторию в Сакраменто. А потом посмотрим, что они нам ответят.

– То есть вы хотите сказать, – предположил Болдт, – что происхождение пожара носит необычный характер.

Двое из помощников инспектора громко рассмеялись.

– Да, можно сказать и так.

– И вы предлагаете придерживаться формулировки о подозрительном происхождении?

– Совершенно определенно. Эта несчастная просто сгорела, как факел, сержант.

– Сейчас мы проверяем ее бывшего мужа, всех приятелей, работодателя, страховки, соседей, – сообщил Болдт гостям. – Мы ищем подозреваемого, и когда найдем, может быть, кто-нибудь из вас, парни, заглянет в его гараж и пороется на его рабочем месте?

– Для такого занятия недостатка в добровольцах не будет, – ответил за всех Баган. – Там действовал способный парень, – добавил он. Остальные согласно закивали головами.

Болдт разозлился при мысли о том, что поджигателя можно считать способным.

– Она была матерью. Вы знали об этом? У нее остался семилетний малыш.

– Он был на пожаре? – выдохнул один из пожарных инспекторов, и от его лица отхлынула кровь. Было нетрудно определить, у кого в группе есть дети.

– Нет. Слава Богу, он был дома с отцом, – ответил Болдт. На мгновение он представил себе своего сына Майлза в таком пожаре, как этот. – Слава Богу, – повторил он.

Баган сказал:

– Мы отдадим образцы в лабораторию и подождем результатов. Пока еще слишком рано строить предположения. Пока все в руках химиков.

– А мы продолжим расспросы, – согласился Болдт. – Может, что-нибудь выяснится. – Члены Специальной комиссии по расследованию поджогов кивнули, но собственный детектив Болдта, Ламойя, отнюдь не выглядел удовлетворенным. – Джон? – обратился к нему Болдт, раздумывая, не хочет ли тот добавить что-либо.

– Ничего, – ответил Ламойя.

Но все было не так просто, и Болдт знал это. Чувство, что надвигаются неприятности, не покидало его, когда он возвращался в свой кабинет, где его уже поджидали накопившиеся телефонные сообщения.

– Лейтенант Болдт? – послышался от двери глубокий мужской голос, повысив сержанта в звании.

– Хватит уже шуток, – рассердился Болдт, решив, что это Ламойя приставил к нему очередного новичка.

Но, обернувшись, он оказался лицом к лицу совсем не с новичком, а с одним из инспекторов, присутствовавших на совещании. Он не помнил его имени. Это был высокий широкоплечий мужчина приятной наружности, кареглазый, с густой бородой и крупными зубами. Скандинав, решил Болдт. Сержант встал с кресла и поправил вошедшего, уточнив свое звание. Они пожали друг другу руки. Правая рука мужчины была жесткой и заскорузлой. Его значок посетителя, пристегнутый в спешке, висел вверх ногами. На поясе у него болтался пейджер, на ногах были ботинки из толстой кожи, рукава рубашки закатаны. Он снова представился, назвавшись Стивеном Гарманом.

– Вы из какого района? – поинтересовался Болдт.

Гарман ответил:

– Четвертый батальон: Баллард, Гринвуд.

===[1]

– Я думал, что совещание прошло хорошо.