Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт третий (страница 61)

– Ты же не хочешь делать артефакты для себя, особенно такие сильные, а не просто безделушки от легких проклятий, чтобы на губу нацепить... Ты же больше любишь дарить. И подарки принимать. Я... я бы, в принципе, тогда сама могла тебе сообразить что-нибудь, сделать и отдать, раз уж решила так спасибо сказать... Но ты же о другом думаешь? Уже который день думаешь, но попросить не решаешься. Или, скорее, знаешь, что просить и нельзя, не нужно. Что достаточно твоих печальных многозначительных взглядов и тех твоих слов про выдуманную вину перед Фрино. Вину за потерю его чертова глаза. Такая возможность, правда? Сотворить что-то офигительно крутое из офигительно крутого материала, и друга лучшего порадовать своей щедрость, привязать к себе крепче... удовольствие и польза.

Эйнар посмотрел на меня удивленно. Это было чертовски приятно. Но я отчего-то чувствовала себя смущенной.

– Не так уж и выдумана моя вина… – ответил Эйнар, – провоцируя его нападение на тебя... на Абигейл... я не сомневался, что Фрино  пострадает – в той или иной степени. Его психическое состояние тогда, усугубленное к тому же одним моим подарком, ничем другим обернуться не могло. И как бы ты или сам Фрино не убеждали... да, эту дыру, что разъедает меня, это чувство вины, я хочу заткнуть. Целителем для души Фрино стала Абигейл... пусть, я хоть о глазе позабочусь. Друг ведь – сам того хотел... Но Фрино по началу будет не радоваться моей придумке, а мучаться. Проклинать и послыть... к черту. Знаю я его. Это тоже в чем-то весело... надеюсь. Но... ты сама уверена? Правда простила его? Правда, хочешь помочь, но, конечно, сама инициативу проявить стесняешься и на меня все скидываешь?

Энар смотрел на меня, без всяких артефактов читая эмоции, и я никак не могла отвести взгляд. Вот как он все так перевернул? Как все так правильно понял?

Мне даже сказать было нечего.

Зато Фраю было что – он подбежал к Эйнару, гавкнул, потянул его за штанину в сторону общежития. Проголодался, наверное.

Эйнар потрепал его по холке с легкой улыбкой. Я вспомнила образ мертвого черного пса из его темных воспоминаний, поднятых мерзкой рукой из шкатулки во время второго тура. Наверное, у Эйнара был когда-то похожий любимец... и погиб – мне отчего-то придумалась пафосная история с жертвой во имя спасения хозяина –  отсюда и эта любовь к Фраю...

– Пойдем обратно уже...

Эйнар только кивнул, а Фрай, петляя и нетерпеливо махая хвостом, побежал к дому.

– Если вернуться к тому чего я хочу... – сказал Эйнар уже у калитки, – Поможешь мне, ладно?  Я тебе с подарком для Эби, ты мне – с подарком для Фрино...

– Как обычно, в общем – совместная работа, – хмыкнула, не сдержав улыбку.

– О да! – просил он в ответ.

Ну и какого черта мы такие счастливые от этого маленького уговора?

Глава 14. Абигейл

– Янка, дай, пожалуйста, мне корень шебуршичника, – попросил Орсон, протянув раскрытую руку. Выглядел он воинственно – перевязал волосы косынкой, надел один из Кешиных халатов, респиратор, защитные очки, обвешался алхимическими амулетами. Прямо настоящий алхимик-профессионал!

Я быстро пробежалась взглядом по заваленному банками, склянками, колбами, флаконами и шкатулками рабочему столу Кеши, безошибочно нашла среди всего этого добра картонный коробок с бурыми волокнами и протянула соседу. Тот сцапал подношение и, отодвинувшись от небольшого, стоящего над горелкой котла на расстояние вытянутой руки, закинул в булькающую зеленую жижу шебуршичник. Жижа вздыбилась, затрещала, будто по ней молния прошлась, и вдруг стала гораздо менее густой и мутной.

– Так, пусть еще покипит, – сказал Орсон, убавив огонь. – А потом… Абигейл, а сможешь быстро его остудить? Неохото ждать, пока остынет, чтобы процедить, а то там осадок выпал.

Яна, скучающе наблюдавшая за варкой зелья, тяжело вздохнула.

– Я-то остужу как умею, но если накосячу с температурой – я не виновата.

– Да не парься, главное – не заморозь, – отмахнулся вампир. – Охлаждай котел постепенно, осторожно. Судя по тому, как тебя Фелиция Вонн баллами заваливает – ты с этим отлично справишься.

– Спасибо за помощь, ребята, – помявшись, сказала нам притулившаяся на стульчике Брусника. – Мне так неудобно. Я думала мы с Яной как-нибудь сами…